Проблемы правового регулирования легализации преступных доходов

Проблемы правового регулирования легализации преступных доходов

В статье анализируются проблемы правового регулирования легализации преступных доходов в Уголовном кодексе Российской Федерации. В частности, обращено внимание на серьезную межотраслевую рассогласованность норм уголовного и иного законодательства в части регламентации уголовной ответственности за легализацию (отмывание) преступных доходов и иного имущества (ст. ст. 174 и 174.1 УК РФ).

Авторы публикации

Рубрика

Уголовное право

Журнал

Журнал «Научный лидер» выпуск # 21 (66), май ‘22

Дата публицакии 23.05.2022

Поделиться

В настоящее время легализация преступных доходов, или так называемое отмывание «грязных» денег, относится к «конвенционным» преступлениям [7; 95], которые уже давно вышли из рамки национальных границ, поскольку характерны практически для всех без исключения стран мира и представляют собой глобальную угрозу.

Только по самым скромным подсчетам экспертов (UNODC, 2020), (поскольку легализация преступных доходов является высоколатентным преступлением), среднегодовая сумма «отмытых» доходов составляет 2-5 % от общего дохода мировой экономики, или от 0,8-2,0 трлн долл. США в год [16; 190]. Именно поэтому вопросы уголовной ответственности за незаконную деятельность в сфере легализации преступных доходов актуальны для всех стран мира, включая Россию.

Между тем, если обратиться к правовому анализу норм об уголовной ответственности за легализацию незаконных доходов (ст. ст. 174 и 174.1 УК РФ [1]), то мы увидим, что действующее уголовное законодательство в данной сфере крайне далеко от совершенства, в первую очередь, вследствие межотраслевой несогласованности используемых терминов.

Например, в ч. 1 ст. 174 УК РФ и ч. 1 ст. 174.1 УК РФ объективная сторона преступления включает механизм легализации преступных доходов, который заключается в «совершении финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, приобретенными преступным путем». Очевидно, что рассматриваемые статьи Уголовного кодекса РФ носят бланкетный характер, поскольку определение сущности изложенных понятий относится к сфере цивильного, а не уголовного права. Н.И. Пикуров прямо называет бланкетные нормы «гордиевым узлом» российского законодательства, поскольку те не только связывают нормы различных отраслей права, но самое главное, умножают проблемы правоприменителя [11; 4-11].

В данном случае необходимо обратить внимание на крайне неудачное заимствование термина «финансовые операции», пришедшего к нам из законодательства США [12; 141]. Дело в том, что в действующем российском законодательстве хотя понятие «финансовые операции» используется достаточно активно, однако его дефиниция отсутствует. К тому же, все чаще взамен этого употребляется термин ««операции с финансовыми инструментами», что для уголовного права, безусловно, не означает одного и того же.

Как справедливо отмечается практическими работниками, в отсутствии точного законодательного определения понятия «финансовая операция», а также перечня таких операций, следственные органы могут испытывать затруднения в квалификации деяний по статьям 174 и 174.1 УК РФ [13; 79].

Отсутствие четкости в определении понятия «финансовая операция» в свою очередь, не добавляет ясности и влечет проблемы разграничения между этим понятием и понятием «сделка», на что неоднократно обращалось внимание в научной литературе [9].

Исходя из семантического анализа диспозиций, рассматриваемых статьей Уголовного кодекса РФ, представляется возможным сделать вывод, что понятие «финансовая операция» рассматриваются законодателем как вид, разновидность сделок вообще. Такое же мнение высказано и в научной литературе [14; 99]. Между тем, с такой точкой зрения согласны далеко не все авторы, в связи с чем данный вопрос продолжает оставаться дискуссионным. Например, В.Е. Мельникова, наоборот, считает, что «финансовая операция» и «сделка» являются несопоставимыми между собой понятиями, так как первое регулируется нормами финансового, а второе - нормами гражданского права [15; 99]. Е.Н. Кондрат полагает, что в отличие от сделок, в финансовых операциях обязательно должна принимать участие финансово-кредитной организация [8].

Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 7 июля 2015 г. № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем» [4] попытался разрешить данный правовой пробел и в п. 6 дал толкование терминам «финансовая операция» и «сделки». В частности, под финансовой операцией предложено понимать любую операцию с денежными средствами, как в наличной, так и в безналичной форме, осуществляемую посредством кассовых операций, переводов, размена денежных средств, обмена валют и т.п.

Однако разъяснения Верховного Суда РФ, который является судебным органом, лишены свойства нормативности. Кроме этого, если обратиться к анализу базового Федерального закона от 07 августа 2001 г. № 115-ФЗ [3], то в ст. 3 данного нормативно-правового акта под операциями с денежными средствами или иным имуществом понимаются фактически те же действия, которые Пленум Верховного Суда РФ квалифицирует как сделки.

Между тем, понятие «сделка» содержится в гражданском законодательстве, и исходя из его цивилистического содержания, можно сделать вывод, что законодатель не совсем обдуманно использует гражданско-правовой инструментарий применительно к нормам уголовного права.

Во-первых, исходя из анализа ст. 153 ГК РФ [2], в которой содержится определение рассматриваемого понятия, можно сделать вывод, что ими признаются только юридически правомерные действия. Между тем, как справедливо отмечено в юридической литературе, на практике легализация преступных доходов чаще всего совершаются путем неправомерных действий, например, через мнимые или притворные сделки, которые не могут признаваться собственно сделками с позиции гражданского права [10]. Кроме этого, сама по себе сделка по легализации преступных доходов является недействительной в силу ст. 169 ГК РФ как противоречащая основам правопорядка.

Во-вторых, как следует из диспозиции ст. 153 ГК РФ, а также разъяснений, данных в п. 50 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» под сделкой понимается не само юридическое действие, а «волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей» [5].

Таким образом, применительно к уголовному праву под «сделкой» в контексте статей 174 и 174.1 УК РФ должны пониматься не сами действия, а только лишь волеизъявление, т.е. проявление умысла на совершение рассматриваемых преступлений. Между тем, исходя из запрета объективного вменения, установленного в ст. 5 УК РФ о том, что уголовная ответственность для лица может наступать только в случае совершения общественно-опасных действий (бездействий) и преступных последствий, такое изложение диспозиции статей, устанавливающих уголовную ответственность за легализацию преступных доходов, недопустимо, потому что лицо в данном случае не может нести ответственность только лишь за намерение (волеизъявление, умысел).

И, в-третьих, обратим внимание, что финансовые операции, которые законодатель «включил» в ч. 1 ст. 174 и ч. 1 ст. 174.1 УК РФ в перечень сделок своей формулировкой «и других сделок» в целом не соответствует положениям гражданского законодательства. Более того, это также не соответствует принципу юридической техники, заключающемуся в экономии нормативного текста, поскольку очевидна терминологическая избыточность.

Таким образом, отметим крайне неудачное использование понятий «финансовая операция» и «сделка» в уголовном законодательстве при формулировке диспозиций статей 174 и 174.1 УК РФ.

Еще одной проблемой межотраслевой рассогласованности между нормами уголовного и иного законодательства является следующая ситуация. Как известно, в правоприменительной практике наибольшие проблемы вызывает квалификация преступлений, связных с легализацией преступных доходов, исходя из доказанности субъективной стороны преступления, а именно цели совершения данных преступлений. Так, например, исследователи отмечают, что оправдательные приговоры по статьям 174 и 174.1 УК РФ в 63% случаев происходят вследствие недоказанности именно цели легализации [10; 284].

Как известно, цель легализации – это придание видимости правомерности полученных преступным путем доходов, т.е. создание иллюзии получения их из легальных источников. Однако, если в Уголовном кодексе РФ, как указывалось выше, это относится к субъективной стороне преступлений (статьи 174 и 174.1 УК РФ), и соответственно, представляет объективные сложности в процессе судебного доказывания, то исходя из анализа понятия легализации, содержащегося в ч. 2 ст. 3 Федерального закона от 07.08.2001 № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» придание правомерного вида владению, пользованию или распоряжению денежными средствами или иным имуществом, полученными в результате совершения преступления, входит в содержание данного деяния [7; 197]. Таким образом, выражаясь языком уголовно-правовой теории, придание правомерности полученных доходов должно включаться в объективную, а не субъективную сторону рассматриваемых составов преступлений.

Таким образом, интегральным итогом проведенного исследования является вывод об отсутствии межотраслевой корреспонидуремости [6] между нормами уголовного и иного законодательства. Очевидно, что наличие серьезной межотраслевой рассогласованности в части правового регулирования уголовной ответственности за легализацию преступных доходов с нормами иных отраслей права, крайне негативно сказывается на правоприменительной практике, что требует дальнейшего совершенствования норм об уголовной ответственности за легализацию незаконных доходов.

Список литературы

  1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. 30.12.2021) // СПС КонсультантПлюс.
  2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 21.12.2021) // СПС КонсультантПлюс.
  3. Федеральный закон «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» от 07 августа 2001 г. № 115-ФЗ (в ред. 21.12.2021) // СПС КонсультантПлюс.
  4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 07.07.2015 № 32 (ред. от 26.02.2019) «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем» // СПС КонсультантПлюс.
  5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // СПС КонсультантПлюс.
  6. Арямов А.А., Кривов А.В., Руева Е.О. Межотраслевая корреспондируемость: проблемы законодательной техники в уголовном праве // Российский следователь. 2021. № 6.
  7. Безверхов А.Г., Кривокапич Б. Противодействие легализации (отмыванию) преступных доходов: комплексно-правовой подход // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина. 2020. № 10. С. 194-204.
  8. Кондрат Е.Н. Комментарий к Федеральному закону от 28 июня 2013 г. № 134-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям" (постатейный). - М., 2013 (СПС "КонсультантПлюс").
  9. Лупырь М.В. Особенности объективной стороны состава преступления, предусмотренного ст. 174.1 УК РФ // Вестник Восточно-Сибирского института МВД России. 2019. № 1. С. 21-31.

Предоставляем бесплатную справку о публикации,  препринт статьи — сразу после оплаты.

Прием материалов
c по
Осталось 5 дней до окончания
Размещение электронной версии
Загрузка материалов в elibrary