Формирование образа тела в подростковом возрасте занимает важное место в структуре самоотношения, поскольку представления о собственном теле напрямую определяют уровень самооценки, эмоциональную стабильность и типичные поведенческие реакции.
Для подростков с расстройствами пищевого поведения (РПП) проблема искаженного образа тела становится центральным звеном симптоматики и фактором поддержания расстройства, поскольку деформированные представления о собственном теле во многом определяют пищевое поведение, выбор стратегий контроля веса и эмоциональную реакцию на любые изменения фигуры [1, с. 199].
Расстройства пищевого поведения (РПП) представляют собой группу патологических состояний, при которых нарушается отношение к еде и собственному телу. Питание перестает быть просто способом насыщения и превращается в источник сильного стресса, а связанное с ним поведение становится нездоровым. Ключевым элементом симптоматики при РПП выступает искаженный образ тела: человек воспринимает свою фигуру не так, как ее видят окружающие (например, при выраженном дефиците веса может считать себя полным). Именно это искажение во многом определяет нездоровое пищевое поведение: жесткие диеты, циклы ограничений и срывов, компенсаторные действия [2, с. 85].
В современных условиях важнейшим внешним контекстом, формирующим представления о теле и красоте, выступают медиа (социальные сети, мессенджеры и тематические сообщества). Именно в этой среде подростки ежедневно сталкиваются с массивом визуальных и вербальных сообщений о «правильном» теле: от рекламных образов и блогерского контента до пользовательских фото и челленджей [3, с. 20].
Цифровые медиа обладают рядом характеристик, которые делают их особенно влиятельными в формировании телесных стандартов:
- доминирование визуального формата: короткие видео и фото формируют устойчивые эталоны внешности, причем акцент делается на отдельных частях тела и «идеальных» пропорциях;
- алгоритмы персонализации усиливают воздействие за счет многократной экспозиции: если подросток хотя бы раз взаимодействовал с контентом о похудении или фитнесе, система будет регулярно предлагать ему схожие материалы, создавая эффект нормативности таких установок;
- высокая степень вовлеченности и обратной связи (лайки, комментарии, репосты) превращает оценку внешности в измеримую социальную метрику: одобрение становится зависимым от соответствия медиастандартам, а несоответствие – источником стресса и стигматизации [4, с. 105].
Особую роль играют тематические сообщества и челленджи, где ограничительное питание и интенсивные тренировки подаются как проявление силы воли, дисциплины и заботы о себе. В таких группах активно транслируются «мотивационные» фото, списки «разрешенных» и «запрещенных» продуктов, советы по ускорению похудения, а также практики сравнения «до и после».
Для подростка с РПП подобный контент может выполнять функцию подкрепления дисфункциональных убеждений: он воспринимает такие стратегии как социально одобряемые и даже необходимые для достижения успеха и принятия в группе. Кроме того, распространение «фитнес‑культуры» и эстетики «здорового образа жизни» нередко маскирует патологические практики контроля веса, снижая критичность к собственному поведению и затрудняя своевременное распознавание проблемы [5, с. 668].
Дополнительным фактором риска выступает культура самопрезентации в социальных сетях. Подростки учатся оценивать себя через призму внешнего вида, ориентируясь на то, как их воспринимают другие. Создание и публикация фото, редактирование изображений с помощью фильтров и ретуши, сравнение себя с публичными персонами усиливают разрыв между реальным и желаемым образом тела [6, с. 23].
При этом медиа не просто демонстрируют эталоны, а задают язык описания внешности, категории «красиво/некрасиво», «здорово/нездорово», формируя систему критериев, по которой подросток оценивает себя.
Для уязвимой группы подростков с РПП такие критерии становятся сверхзначимыми, а любое отклонение от них воспринимается как личная неудача, усиливая чувство стыда и стремление к «исправлению» тела.
Таким образом, цифровые медиа транслируют стандарты, усиливают социальное сравнение, легитимизируют ограничительные практики и формируют внешнюю систему оценки, напрямую связанную с внешностью.
Для подростков с РПП такая среда становится не просто фоном, а активным фактором поддержания искаженного восприятия тела и закрепления симптомов расстройства, что подчеркивает необходимость учета медиаконтекста как в диагностике, так и в разработке профилактических и терапевтических программ.
Список литературы
- Иванов, Д.В., Хохрина А.А. Образ тела у подростков с нарушениями пищевого поведения / Д.В. Иванов, А.А. Хохрина // Вестник университета. – 2019. – № 6. – С. 198–204
- Никишина, Е.И. Метод коррекции нарушений пищевого поведения подростков с ожирением / Е.И. Никишина, В.Б. Никищина, Е.А. Петраш // Российский вестник перинатол. и педиатр. – 2021. – № 66 (4). – С. 81–88
- Попов, М.Ю. Цифровая социализация в конвергентной реальности: интегративная модель влияния онлайн-рисков на психическое здоровье подростков / М.Ю. Попов // Социальная психология и общество. – 2026. – № 17 (2). – С. 19-37
- Левченко, Е.В. Влияние социальных сетей на формирование дисморфофобий и риск развития расстройств пищевого поведения у студентов / Е.В. Левченко, Е.М. Каганович, Е.А. Стрелкова // Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. – 2026. – № 126 (8). – С. 104-109
- Вербах, Л.С. Социальная рефлексия как фактор формирования пищевого поведения: анализ влияния цифрового контента на пищевое поведение подростков / Л.С. Вербах // Молодой ученый. – 2024. – № 21 (520). – С. 667-668
- Дурнева, М.Ю. Формирование отношения к телу и пищевого поведения у девушек подросткового и юношеского возраста: автореферат дис. канд. психолог. наук: 19.00.13 / Дурнева Марина Юрьевна. – Москва, 2014. – 30 с.


