ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЕ ПРАВОМ В ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ

Право на судебную защиту, гарантированное ст. 46 Конституции Российской Федерации, в условиях состязательного и диспозитивного построения гражданского процесса предоставляет участникам дела широкую свободу распоряжения процессуальными средствами. Однако эта свобода создаёт потенциальную возможность использования процессуальных прав не для защиты нарушенного интереса, а для причинения вреда другим участникам или воспрепятствования нормальной деятельности суда.

Сложность заключается в том, что действующее гражданское процессуальное законодательство не содержит легального определения злоупотребления процессуальными правами, хотя и предусматривает отдельные меры реагирования на недобросовестное.

А.В. Юдин, автор одного из наиболее глубоких исследований данной проблемы, определяет злоупотребление процессуальными правами как «недобросовестное поведение участников процесса, выражающееся в использовании предоставленных им процессуальных прав способами, противоречащими целям и задачам гражданского судопроизводства» [4, с. 115]. Сходный подход развивает М.А. Боловнев, рассматривающий злоупотребление как процессуальное правонарушение, которое характеризуется наличием специального субъекта, умышленной формой вины и наступлением вредных последствий [2, с. 75–79].

Из данных определений можно выделить ключевые признаки. Во-первых, злоупотребление всегда связано с осуществлением субъективного процессуального права, а не с исполнением обязанности. Во-вторых, обязательным элементом выступает недобросовестность, умысел на причинение вреда или создание препятствий. В-третьих, злоупотребление влечёт вредные последствия для правосудия либо других участников.

Отсутствие легального определения связано с тем, что такое поведение сложно оценить однозначно и оно может проявляться по-разному. Кроме того, важно соблюдать принцип состязательности: суд не должен чрезмерно вмешиваться в действия сторон [3, с. 7–10].

Существуют различные классификации злоупотреблений. Наиболее распространённым основанием является характер поведения лица. По этому критерию выделяют злоупотребления, совершаемые путём активных действий, и злоупотребления, выражающиеся в пассивном поведении. К активным формам относятся: предъявление заведомо неосновательного иска, неоднократное заявление необоснованных ходатайств и отводов, направленных на затягивание процесса, изменение исковых требований исключительно с целью создания препятствий для рассмотрения дела, а также попытки пересмотра судебных актов в обход установленного законом порядка. Пассивные формы включают умышленное уклонение от получения судебной корреспонденции, беспричинную неявку в судебное заседание, непредставление доказательств, которые находятся у стороны, при одновременном воспрепятствовании их получению судом [1, с. 185–187].

Судебная коллегия по гражданским делам Ростовского областного суда неоднократно рассматривала доводы участников процессов о злоупотреблении процессуальными правами.

Показательным является дело, рассмотренное Волгодонским районным судом Ростовской области, решение по которому оставлено без изменения апелляционным определением Ростовского областного суда. Истец, требуя компенсации морального вреда, настаивал на том, что со стороны ответчика имело место злоупотребление правом на обращение в суд: ответчик ранее инициировал судебное разбирательство, изложив в исковом заявлении сведения, не соответствующие действительности.[1] Судебная коллегия проверяла эти доводы, но не усмотрела оснований для переквалификации действий ответчика в злоупотребление правом, поскольку само по себе обращение в суд с иском не свидетельствует о недобросовестности заявителя.

Действующее законодательство предусматривает несколько групп мер противодействия. К мерам процессуальной защиты относятся: отказ в удовлетворении необоснованных ходатайств, оставление иска без рассмотрения при повторной неявке истца [2, с. 75–79].

Меры процессуальной ответственности включают, прежде всего, компенсацию за фактическую потерю времени. Согласно статье 99 ГПК РФ, «со стороны, недобросовестно заявившей неосновательный иск или спор относительно иска либо систематически противодействовавшей правильному и своевременному рассмотрению и разрешению дела, суд может взыскать в пользу другой стороны компенсацию за фактическую потерю времени».[2]

Эффективность существующих мер остаётся невысокой. Суды нередко относятся к злоупотреблениям как к сопутствующему явлению и не применяют ст. 99 ГПК РФ, что порождает ощущение безнаказанности.

Для борьбы с недобросовестным поведением участников процесса предлагается закрепить в ГПК РФ принцип добросовестности и дать определение процессуального злоупотребления. При этом перечень его форм должен оставаться открытым и включать как активные действия, так и бездействие.

Следует сделать эффективнее статью 99 ГПК РФ: установить обязательное взыскание компенсации, определить критерии её расчёта и разрешить взыскивать её уже на стадии подготовки дела. Кроме того, нужно предусмотреть возможность возлагать на недобросовестного участника судебные расходы, возникшие из-за его поведения.

Для единообразного применения закона Пленуму Верховного Суда РФ целесообразно разъяснить, как отличать злоупотребление правами от обычной процессуальной активности и кто должен доказывать недобросовестность.

Важно также предупреждать злоупотребления. Для этого участникам следует заранее разъяснять возможные последствия недобросовестного поведения, активнее применять электронные способы извещения, а также фиксировать случаи уклонения от получения судебной корреспонденции.

Дальнейшее развитие института должно основываться на введении общих правил, чтобы стороны сохраняли свободу защищать свои интересы и не могли использовать процесс во вред другим.