РАСПРОСТРАНЕНИЕ ЭКСТРЕМИЗМА В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ: ОСНОВНЫЕ РИСКИ И СПОСОБЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ

Современный человек практически не обходится без социальных платформ, выполняющих ключевые функции - от поддержания личных связей и решения профессиональных задач до развлечения. Как указывает источник DataReportal, к 2025 году аудитория активных пользователей в РФ достигла 106 млн человек, охватив 73,4% жителей страны [11].

Из этого же отчета следует, что соцсетями пользуются 79,7 % совершеннолетних граждан (почти 91,5 млн человек). Долгосрочный характер этого тренда находит подтверждение в аналитике Mediascope и Brand Analytics за начало 2026 года [12].

Согласно полученным результатам, уровень ежемесячной активной аудитории социальных сетей в России стабилизировался на отметке 80% от общей численности населения [12]. Следовательно, можно утверждать, что произошла глубокая интеграция социальных платформ в повседневную жизнь граждан, что делает их ключевым способом коммуникации и социализации. 

В современном обществе социальные сети превратились из простого инструмента общения в ключевое публичное пространство, где формируются мнения, распространяется информация и конструируются мировоззренческие установки. Эта центральная роль делает их не только площадкой для созидательного диалога, но и, к сожалению, мощным каналом для распространения деструктивных идеологий, в первую очередь - экстремизма.

Вместе с тем осмысление данной угрозы сталкивается с базовой теоретической проблемой. Как подчеркивает В. В. Константинов, законодательное трактование экстремизма, зафиксированное в Федеральном законе «О противодействии экстремистской деятельности», сводится к развернутому перечню конкретных противоправных проявлений [3]. При этом, по мнению исследователя, в документе «не раскрыта с достаточной четкостью и глубиной сущность экстремистской идеологии», которая выступает первопричиной подобных действий [7].

По мнению автора, сложившаяся правовая неопределенность приводит к тому, что «действительные экстремистские действия, мотивированные именно экстремистской идеологией, легко отождествить с радикальными действиями, не имеющими отношения к экстремизму». Вдобавок к этому он отмечает логическую несостоятельность самой нормы, так как «определение понятия экстремизма путем простого перечисления объектов, входящих в объем определяемого понятия, вообще не является логически корректным» [7].

С данной позицией представляется необходимым согласиться. Подобный юридико-технический изъян законодательства действительно размывает границы правоприменения. Отсутствие четкой содержательной дефиниции идеологического ядра экстремизма не только усложняет квалификацию преступлений, но и влечет риск необоснованного смешения обычного гражданского или политического радикализма с реальной экстремистской угрозой, что снижает эффективность профилактических.

Эта нечеткость на уровне закона отражается и в научной литературе, где нет однозначного понятийного толкования сущности экстремизма. Часто его пытаются определить как вид девиантного поведения, то есть поведения, отклоняющегося от социальных норм. По мнению В. В. Константинова, ключевой проблемой остается «логическая дифференциация терминов радикализм, экстремизм, терроризм. Без четкого различения этих терминов дать определение сущности экстремизма невозможно». Именно эта понятийная размытость затрудняет точную идентификацию и противодействие экстремистскому контенту в социальных сетях, где грань между радикальной критикой и экстремистской пропагандой зачастую стирается [7].

Основную социальную категорию, подверженную угрозе сетевого экстремизма, сегодня составляет молодежная аудитория. В научных трудах А. А. Геворгян справедливо отмечается, что социально-экономическая нестабильность, камуфлирующая идеологическими и национальными лозунгами, формирует благоприятные условия, при которых «экстремисты стремятся втянуть в свои ряды различные слои населения, в первую очередь молодежь» [6]. Высокая степень вовлеченности данной группы в виртуальные коммуникации делает их предельно уязвимыми перед изощренными технологиями манипуляции и психоэмоционального воздействия.

По данным Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ) демонстрируют явное преобладание цифровых каналов коммуникации в молодежной среде: 61% опрошенных выбирают онлайн-связь для общения с родными и друзьями. В группе от 18 до 24 лет эта тенденция проявилась наиболее ярко (69% против 24% среди представителей старшего возраста). В совокупности молодая аудитория расходует на активность в соцсетях порядка 9 часов за сутки [10].

Наиболее популярными платформами среди молодёжи являются Telegram, WhatsApp и “ВКонтакте”. При этом Telegram выделяется особенно высокой вовлеченностью: 28% молодых пользователей проводят в этом мессенджере более 5 часов в день, а среднее время активности составляет 3-4 часа ежедневно. Такая концентрация аудитории делает эти сервисы основными средствами для распространения информации, в том числе экстремистского характера [10].

В последние годы в России были введены ограничения на доступ к ряду зарубежных социальных сетей, что связано с необходимостью обеспечения национальной безопасности и противодействия экстремизму. Так, 21 марта 2022 года деятельность Instagram и Facebook (принадлежат компании Meta Platforms Inc.) была признана экстремистской, и доступ к этим платформам был официально заблокирован на территории Российской Федерации. Соответствующее решение было вынесено судом, о чём сообщили официальные источники, в том числе РБК [13].

Ограничения коснулись и мессенджера Telegram. Официально блокировка доступа к платформе началась в феврале 2026 года, однако фактически ограничительные меры, включая замедление трафика и ограничение аудио- и видеозвонков, стали применяться с августа 2025 года. По заявлению Роскомнадзора, данные действия обусловлены неисполнением платформой требований российского законодательства, в том числе в части защиты персональных данных, противодействия мошенничеству, а также пресечения распространения экстремистского и террористического контента. Ведомство подчёркивает, что последовательные ограничения направлены на обеспечение безопасности граждан и исполнение норм законодательства Российской Федерации.

Таким образом, социальные сети и мессенджеры, обладающие высокой концентрацией молодёжной аудитории, становятся ключевой средой для распространения экстремистского контента. Молодёжь, отличающаяся высокой активностью в цифровом пространстве и значительным временем, проводимым в социальных сетях, оказывается особо уязвимой группой.  Экстремистские сообщества мастерски эксплуатируют эти особенности: они предлагают простые ответы на сложные вопросы, чувство ложного братства и миссию, наполняя жизнь смыслом, но направляя энергию в деструктивное русло. Можно выделить основные особенности экстремизма в молодежной среде. А. В. Мартыненко и Л. А. Потапова выделяют четыре основных условия, способствующих развитию экстремизма:

Во-первых, экстремизм формируется преимущественно в маргинальной среде. Он постоянно подпитывается неопределенностью положения молодого человека и его не установившимися взглядами на происходящее.

Во-вторых, экстремизм чаще всего проявляется в системах и ситуациях, характерных отсутствием действующих нормативов, установок, ориентирующих на законопослушность, консенсус с государственными институтами.

В-третьих, экстремизм проявляется чаще в тех обществах и группах, где проявляется низкий уровень самоуважения или же условия способствуют игнорированию прав личности.

В-четвертых, экстремизм соответствует обществам и группам, принявшим идеологию насилия и проповедующим нравственную неразборчивость, особенно в средствах достижения целей [8].

С одной стороны, на основании вышеизложенного можно сказать, что социальные сети являются неотъемлемой частью гражданской активности. С другой - это эффективные инструменты для психологического воздействия и манипуляции, где доверие пользователя завоевывается различными способами. Злоумышленники не просто выкладывают провокационные материалы, они выстраивают целые коммуникационные стратегии: от создания привлекательного визуального контента и вовлекающих дискуссий в комментариях до организации закрытых чатов для «Посвящённых». Это уже не пропаганда, а высокоинтеллектуальная манипуляция, нацеленная на постепенную деформацию сознания и побуждение к реальным, часто противоправным действиям. А. В. Мартыненко и Л. А. Потапова также подчеркивают, что «независимо от тех или иных порождающих факторов, разные виды экстремизма имеют общую психологическую основу: экстремизм порождают социально-экономические кризисы, деформация политических институтов, резкое падение жизненного уровня, ухудшение социальных перспектив значительной части населения, доминирование в обществе, социальной и личной нереализованности, страха перед будущим» [8].

Этот комплексный подход должен, прежде всего, исходить из четкого понимания масштаба угрозы. В соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 28.12.2024 г. № 1124, экстремизм определяется как явление, которое: «ведет к нарушению гражданского мира и согласия, основных прав и свобод человека и гражданина, подрывает государственную и общественную безопасность, создает реальную угрозу суверенитету, единству и территориальной целостности Российской Федерации, сохранению основ конституционного строя, а также межнациональному (межэтническому) и межконфессиональному единению, политической и социальной стабильности»  [5]. В целях обеспечения национальной безопасности и реализации государственной политики в сфере противодействия экстремизму в Российской Федерации сформирована целостная правовая и организационная база.

Ключевым документом, определяющим стратегические направления этой деятельности, является Стратегия противодействия экстремизму в Российской Федерации. Новая редакция данного документа утверждена Указом Президента Российской Федерации от 28.12.2024 № 1124 [5]. Стратегия определяет цели, задачи и основные направления государственной политики с учетом актуальных угроз. Ее реализация направлена на консолидацию усилий органов публичной власти и институтов гражданского общества для формирования в обществе атмосферы нетерпимости к экстремистским проявлениям.

В современном мире наиболее опасными проявлениями экстремизма выступают возбуждение ненависти или вражды, а также унижение человеческого достоинства, в том числе посредством распространения призывов к насильственным действиям с использованием информационно-телекоммуникационных сетей. Ресурсы всемирной паутины стали основным средством связи для экстремистских организаций, которые используются для привлечения в свои ряды новых членов, организации и координации совершения преступлений, а также для пропаганды экстремистской идеологии. В связи с этим одним из центральных ожидаемых результатов реализации государственной политики является недопущение распространения экстремистских материалов в средствах массовой информации и сети «Интернет».

Для реализации этой цели усилия государства направлены на обеспечение системы мониторинга средств массовой информации и информационно-телекоммуникационных сетей, своевременного пресечения распространения экстремистских идей и выявления экстремистских материалов, в том числе содержащих призывы к подготовке и совершению террористических актов. Данная статья опирается на четкие правовые основания, установленные Федеральным законом от 25.07.2002 № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности»  [1], где определен перечень действий, относящихся к экстремистской деятельности, и Федеральным законом от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»  [4], который запрещает распространение в сети “Интернет” материалов, содержащих публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публично оправдывающих терроризм, других экстремистских материалов. Механизмы противодействия совершенствуются и включают, помимо судебных процедур, возможность внесудебного ограничения доступа к страницам сайтов, содержащим информационные материалы, признанные судами экстремистскими и включенные в федеральный список экстремистских материалов.

Деструктивные сообщества в соцсетях и мессенджерах, где распространяются запрещенные материалы, могут насчитывать десятки тысяч участников, мгновенно формировать новые группы и координировать действия.

Главной сложностью на практике является разное отношение к сотрудничеству со стороны самих социальных платформ. Если отечественные социальные сети, как правило, выполняют предписания регуляторов по удалению запрещенного контента и блокировке нарушителей, то на зарубежные аналоги, то в отношении зарубежных аналогов возникает непреодолимое препятствие.  Решения российских судов, признающие контент или сообщества экстремистскими, не имеют механизма принудительного исполнения на сервисах, администрация которых находится вне юрисдикции Российской федерации. Это создает ситуацию, в которой субъекты, ведущие противоправную деятельность, могут мигрировать из регулируемого национального цифрового пространства (например, “ВКонтакте” или “Макс”) в эти международные площадки, используя их как правовую “Зону недосягаемости”, где их деятельность продолжается без риска применения российских правовых мер.

Данное обстоятельство приводит к ситуации, когда сообщества и контент, признанные экстремистскими и блокированные внутри страны, продолжают существовать на зарубежных сервисах.

Ограничение доступа к иностранным социальным сетям и одновременное развитие российских платформ привели к разделению информационного пространства на две части. Для большинства пользователей сложности с доступом (необходимость использовать VPN) стали стимулом для перехода на отечественные сервисы. Однако для субъектов, чья деятельность изначально носит противоправный характер, эти ограничения не являются препятствием - использование инструментов обхода стало для них стандартной операцией.

В результате возникает парадоксальная ситуация. Формально заблокированные иностранные платформы, по сути, превращаются в изолированные и более плотные сообщества для координации деструктивной деятельности. Преступники не переходят в российские сервисы с их жесткой модерацией, а их круг общения сужается, поскольку случайные люди отсеиваются сложностью доступа. Таким образом, политика ограничений, действенная для защиты широкой аудитории, оказывается недостаточной против узких и технически грамотных групп, которые сохраняют свою активность в закрытых чатах на недоступных для большинства площадках.

Анализ трансформации сетевого экстремизма в молодежной среде позволяет сформулировать следующие ключевые выводы и выработать рекомендации:

1. Теоретико-правовой аспект: Существующая законодательная модель определения экстремизма в Федеральном законе от 25.07.2002 № 114-ФЗ [3] требует доработки в части содержательного раскрытия понятия «экстремистская идеология». Это необходимо для четкого разграничения правонарушений экстремистской направленности и иных форм девиантного или радикального поведения в сети.
2. Правоприменительный и технический аспект: Ограничительные и блокировочные меры, включая практику запрета деструктивных ресурсов, демонстрируют высокую эффективность для защиты массовой аудитории. Однако они стимулируют деструктивные элементы к миграции в закрытые трансграничные коммуникационные каналы. В связи с этим приоритетом должно стать развитие интеллектуальных систем мониторинга контента в рамках реализации положений Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ [4] и Указа Президента РФ от 28.12.2024 № 1124 [5].
3. Международно-правовой аспект: Преодоление юрисдикционных барьеров при блокировке запрещенного контента на зарубежных платформах возможно лишь путем активизации участия Российской Федерации в международных соглашениях (включая механизмы Шанхайской конвенции [1] и документов Совета Европы [2]) и выработки новых стандартов трансграничного взаимодействия правоохранительных органов [9].
4. Профилактический аспект: Учитывая психологические особенности молодежной аудитории как основной целевой группы экстремистского воздействия, государственная политика должна смещать акцент с репрессивных мер на превентивные. Как справедливо отмечается в профильных исследованиях, ключевую роль играет формирование критического мышления, медиаграмотности и условий для полноценной социальной самореализации молодых граждан.