ПЕРИУРБАННОЕ ПРОСТРАНСТВО ВО ФРАНЦИИ: ОТ ТЕРРИТОРИАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ К СТАТИСТИЧЕСКОЙ КАТЕГОРИИ

Введение

Периурбанизация является одним из наиболее значимых процессов трансформации современной городской территории. Расширение городов за пределы исторически сформировавшихся границ, развитие индивидуальной жилой застройки, рост ежедневной мобильности и изменение характера взаимодействия между городским центром и периферией сформировали новый тип пространств, который трудно однозначно отнести ни к городу, ни к сельской территории. Периурбанные территории стали одним из основных пространств современной урбанизации, однако их определение и классификация по-прежнему остаются предметом дискуссии.

Проблема заключается прежде всего в неоднородности самого явления. Периурбанизация может принимать различные формы в зависимости от географического положения, размера города, экономической структуры, характера транспортных связей, исторического развития и социальных практик населения. Поэтому попытка определить периурбан исключительно через один показатель — плотность застройки, административную принадлежность, характер землепользования или трудовую мобильность — неизбежно оказывается ограниченной.

В то же время необходимость количественного описания территориальных трансформаций привела к развитию различных систем категоризации. От первых социологических исследований пригородных территорий в США до современных функциональных моделей городских агломераций исследователи последовательно смещали внимание от физических характеристик территории к взаимодействиям между центром и периферией. Во Франции эта логика получила институциональное выражение в методологии INSEE, основанной прежде всего на функциональных связях и потоках ежедневной мобильности.

Таким образом, возникает противоречие между необходимостью классифицировать периурбанные территории как статистически измеримый объект и их фактической пространственной, социальной и морфологической неоднородностью. Именно это противоречие лежит в основе настоящего исследования.

Цель данного раздела заключается в рассмотрении основных подходов к определению и количественной оценке периурбанного пространства, а также в выявлении методологических ограничений существующих систем категоризации. Особое внимание уделяется переходу от социологических моделей к функциональным и статистическим инструментам анализа, а также французской системе INSEE.

В первой части рассматривается проблема определения периурбана и концепция Zwischenstadt, позволяющая рассматривать его не как чётко очерченную периферию, а как промежуточное и постоянно трансформирующееся пространство. Во второй части прослеживается историческое развитие методов категоризации — от исследований Чикагской школы и Standard Metropolitan Areas до функциональных агломераций и французской методологии INSEE. Наконец, в третьей части анализируются ограничения статистического подхода и проблемы сопоставления данных между различными территориальными и национальными контекстами.

Такой подход позволяет рассматривать периурбанизацию не только как количественно измеримый процесс расширения города, но и как сложную пространственную трансформацию, для понимания которой необходимы сочетание статистического анализа и изучение конкретных территориальных ситуаций.

1. Область неопределённости

Феномен периурбанизации поставил перед современными городами новые и не вполне очевидные проблемы территориального устройства и управления. Находясь на стыке сельской местности и городской среды, возникая в процессе расползания городов, он с трудом поддается помещению в рамки существующих морфологических и административных моделей. Действительно, дискуссии начинаются уже на этапе определения самого термина. INSEE, национальный статистический институт Франции, предлагает определение, основанное на занятости жителей периурбанной зоны в близлежащем городском полюсе (согласно INSEE, городская единица должна насчитывать 10 000 рабочих мест [1]). Вводится количественный порог: не менее 40 % работающих жителей периурбанной коммуны должны быть заняты в соседнем городском полюсе. Данный статистический орган также устанавливает иерархию, согласно которой периурбанные коммуны образуют вокруг городского полюса «периурбанное кольцо». Совокупность полюса и кольца формирует городскую территорию, размеры которой могут варьироваться.[2] Таким образом, INSEE придаёт периурбанной ситуации географическое измерение, определяет её пространственное положение и соотносит её с другими территориальными единицами.

Однако другое понятие, используемое тем же источником, ставит под сомнение предложенную звёздчатую схему. Эта неоднозначность в определении, очевидная в методологии INSEE, также подчёркивается географом Мартеном Ванье в статье Dans l’épaisseur du périurbain. Он утверждает, что невозможно полностью определить понятие периурбана ни через его географический, ни экономический, ни социальный, ни даже морфологический аспект, поскольку во всех этих областях периурбанная территория проявляет такую степень неоднородности, что её точная природа остаётся неуловимой [2]. Поэтому он предлагает обратиться к понятию «Zwischenstadt», введённому немецким урбанистом Томасом Зивертсом в книге Entre-ville, une lecture de la Zwischenstadt. В одном из интервью автор объяснил причины использования этого термина и затронул сложность описываемого им явления:

«В то время я придавал термину „Zwischenstadt“ несколько измерений, как это указано в подзаголовке: пространственное измерение — в смысле взаимопроникновения застроенного пространства и открытого ландшафта; экономическое измерение — в смысле сосуществования экономики, действующей на локальном уровне, и экономики, функционирующей в глобальном масштабе; и историческое измерение — в том смысле, что эта ещё очень молодая городская территория, существующая всего несколько десятилетий и находящаяся в переходном состоянии, развивается в направлении новой городской формы, которую мы пока ещё не можем предвидеть» [3].

Таким образом, можно констатировать, что периурбанная ситуация остаётся пространством эксперимента для современного общества — местом, где процесс урбанизации человеческой жизни может развиваться по наиболее непредсказуемым траекториям. Это созвездие различных сред, каждая из которых характеризуется мобильностью населения, но при этом способна развиваться различными, зачастую противоречивыми способами. Это пространство, где локальное измерение вступает в конкуренцию с экстерриториальным образом жизни, место, где homo mobilis продолжает ставить под вопрос саму идею пространственной седиментации.

2. Развитие методов категоризации и количественной оценки периурбана

Хотя Мартен Ванье утверждает, что периурбанизация в различных географических, экономических и исторических обстоятельствах может иметь совершенно разные причины и развиваться независимо от одного случая к другому, остаётся очевидным, что она представляет собой глобальное явление и, следовательно, предполагает существование определённого числа общих черт, требующих изучения.

Категоризация периурбана как статистической категории представляет проблему уже с момента возникновения самого этого явления. Начиная с 1930-х годов распространение автомобиля глубоко изменило организацию городского пространства. Упрощение перемещений позволило значительной части населения покинуть городские центры и переселиться на периферию, положив начало современному процессу городского расползания. Это движение, первоначально наблюдавшееся в Соединённых Штатах с возникновением suburbs, постепенно распространилось в Европе после Второй мировой войны.

Население стимулировалось более низкими ценами на землю на периферии, что сделало приобретение собственного жилья более доступным. Эти преобразования быстро привлекли внимание исследователей, прежде всего социологов и специалистов по градостроительству. Они стремились понять механизмы расселения и экономическую динамику, действующие в этих промежуточных пространствах. Однако критерии определения периурбана оставались размытыми. В зависимости от периода и исследовательского подхода его определяли через плотность населения, трудовые поездки между местом жительства и работы или же образ жизни жителей.

Социологический подход к периурбану начал развиваться практически одновременно с появлением этого явления в Соединённых Штатах, в частности благодаря исследованиям Родерика Д. Маккензи, социолога Чикагской школы. В своём исследовании, опубликованном в 1932 году, он анализирует расширение агломерации Чикаго и связанные с ним процессы мобильности. В частности, он изучает распространение газет, издаваемых в центре города, в периферийных коммунах, выявляя тем самым сохраняющиеся культурные и экономические связи между этими пространствами. Распространение информации свидетельствует о постепенной интеграции периферии в функционирование городской системы, несмотря на то что эти территории сохраняют отличие от городского центра [5].

Маккензи также исследует поведение маятниковых мигрантов — работников, проживающих на периферии, но ежедневно совершающих поездки в центр к месту работы. Он выявляет влияние транспортной инфраструктуры на городское расползание и социальную структуру территорий. Эти пионерские исследования показывают, что периурбан невозможно определить только через его пространственное положение: необходимо учитывать также социальные практики, которые его характеризуют. Ежедневная мобильность, доступ к информации и экономические связи между центром и периферией являются факторами, делающими социологический анализ необходимым для понимания трансформаций периурбанных пространств [5].

Понятие Standard Metropolitan Areas (SMA) было введено в 1949 году Бюро переписи населения США (Census Bureau) совместно с такими исследователями, как Кэлвин Ф. Шмид и Отис Дадли Дункан. Эта статистическая система была призвана более точно определять метрополитенские территории, принимая во внимание не только административные границы, но прежде всего функциональные взаимодействия между центром и периферией. Она продолжала исследования Родерика Д. Маккензи, который ещё в 1932 году изучал постепенную интеграцию периферийных коммун в метрополию Чикаго через распространение газет и маятниковые поездки работающего населения.

SMA ориентировались на деятельность жителей, прежде всего на потоки между местом проживания и местом работы, чтобы определить принадлежность той или иной коммуны к метрополитенской территории. Эта система формировала функциональное представление о городе и периурбане, в котором интеграция основывается не только на плотности населения, но и на экономических и социальных взаимодействиях. Таким образом, городское и периурбанное состояние рассматривается как континуум, а не как строгое противопоставление, с территориями, находящимися в состоянии постоянного перехода. Эта модель оказала влияние на многие современные подходы к территориальному планированию, подчёркивая мобильность и взаимозависимость различных компонентов метрополии, хотя при этом пыталась сохранить некоторые традиционные представления о городе. Она по-прежнему использует существующие административные границы, одновременно стремясь поставить под сомнение их жёсткость [5].

Географический подход к категоризации периурбана постепенно дополнил и частично вытеснил социологический подход с развитием концепции Functional Agglomeration Areas (FAA), введённой в 1980-е годы такими исследователями, как Питер Холл и Жерар Бауэр. Этот подход основывается на идее, что городские пространства больше нельзя определять исключительно посредством морфологических критериев — плотности населения или непрерывности застройки, — но необходимо анализировать через их функциональные взаимодействия с городским центром. FAA опираются прежде всего на трудовые маятниковые потоки для определения фактических границ агломераций, что означает разрыв с предшествующими концепциями, такими как Standard Metropolitan Areas, которые всё ещё частично использовали жёсткие административные критерии. Эта эволюция позволяет точнее отражать реальность периурбанных территорий, подчёркивая экономическую и социальную зависимость периферийных коммун от городского центра [5].

Одним из важнейших изменений, внесённых этим подходом, стал переход от определения городского полюса как простой территории с более высокой плотностью населения к его пониманию как интегрированной функциональной единицы. Ранее город определялся концентрацией населения и видов деятельности, тогда как функциональная география теперь рассматривает агломерацию как существующую уже в тот момент, когда значительная часть жителей определённой территории работает в одном и том же городском центре. Это представление также меняет восприятие периурбана: он больше не рассматривается как плохо определённое промежуточное пространство, а понимается как территория, структурированная ежедневными перемещениями населения. Однако данный подход также имеет ограничения, в частности сложность проведения чёткой границы между городским и сельским пространством, а также недостаточный учёт мобильностей, не связанных с трудовой деятельностью, — поездок, связанных с досугом, торговлей и услугами, которые также играют важную роль в организации этих пространств.

Во Франции американский опыт начал адаптироваться уже в послевоенный период. INSEE, созданный в 1946 году, получил задачу централизовать и систематизировать статистические данные для обеспечения государственной политики. Институт сыграл важную роль в период городского расползания французских городов и постепенного ухода населения из сельской среды, начавшегося в 1960-е годы в условиях усиления глобализации. Однако он столкнулся с трудностями при изучении данного явления из-за высокой плотности расположения городов во Франции и специфического характера её деревень. В этом контексте институт принял функциональный подход к определению городских территорий, вдохновлённый американской концепцией metropolitan areas. Этот подход, введённый в 1996 году, основывается на двух основных критериях: непрерывности застройки и потоках мобильности, прежде всего перемещениях между местом жительства и работы. Таким образом, городская территория подразделяется на три зоны: городской полюс, периурбанное кольцо и сельские коммуны, связанные с ними функциональными потоками. Периурбан в рамках этой классификации обозначает периферийные коммуны, экономически зависимые от городского центра, прежде всего посредством маятниковой мобильности.

Маятниковые мигранты играют центральную роль в определении периурбана согласно INSEE. Это люди, которые регулярно перемещаются между своим местом проживания на периферии и местом работы в городском центре. Их мобильность отражает функциональные связи между этими территориями и тем самым способствует определению границ городской территории. Понятие маятникового мигранта позволяет лучше понять взаимозависимость между городским полюсом и периферийными зонами; данный критерий имеет ключевое значение для разграничения городского и периурбанного пространства. Однако этот подход подвергался критике за недостаточный учёт других типов мобильности, а также социальных и экономических переходов, характеризующих периурбанные территории.

3. Методологические ограничения

Недостатки этого подхода становятся очевидными также при сопоставлении некоторых данных, предлагаемых INSEE. Согласно данным института, на 1 января 2024 года 54,8 % жилого фонда Франции составляли индивидуальные жилые дома, тогда как 45,2 % приходилось на коллективное жильё. INSEE фиксирует следующее распределение населения между французскими коммунами.

Распределение населения Франции по размеру городских единиц выглядит следующим образом:

• Городская единица Парижа: 10 785 092 жителя, или 16,1 % населения.
• Городские единицы от 200 000 до 1 999 999 жителей: 16 824 170 жителей, или 25,2 % населения, распределённых между 35 городскими единицами.
• Городские единицы от 100 000 до 199 999 жителей: 3 819 001 житель (5,7 % населения), распределённых между 26 городскими единицами.
• Городские единицы от 50 000 до 99 999 жителей: 5 052 310 жителей (7,6 % населения), распределённых между 72 городскими единицами.
• Городские единицы от 20 000 до 49 999 жителей: 4 358 378 жителей (6,5 % населения), распределённых между 144 городскими единицами.
• Городские единицы от 10 000 до 19 999 жителей: 3 368 678 жителей (5,0 % населения), распределённых между 242 городскими единицами.
• Городские единицы от 5 000 до 9 999 жителей: 4 225 139 жителей (6,3 % населения), распределённых между 612 городскими единицами.
• Городские единицы от 2 000 до 4 999 жителей: 4 428 918 жителей (6,6 % населения), распределённых между 1 335 городскими единицами.
• Коммуны, не входящие в состав городской единицы: 13 919 171 житель, или 20,8 % населения [2].

Согласно INSEE, 40 % населения проживает в периурбанных коммунах, где доля индивидуальной жилой застройки составляет от 70 до 90 %. Таким образом, по меньшей мере 20 % городского индивидуального жилищного фонда расположено не в периурбанных кольцах, а в сельских коммунах; при этом определённая его доля присутствует и внутри городских полюсов. Однако распределение доли периурбанных коммун в зависимости от размера городского полюса остаётся неизученным. Данная информация представляется существенной для понимания пространственного распределения периурбана на территории страны.

Кроме того, подход к категоризации периурбана значительно различается от одной страны к другой, в том числе внутри Европейского союза. Во Франции исследования INSEE (Национального института статистики и экономических исследований) городских территорий и определения периурбана представлены в ежегодных отчётах и специальных публикациях, посвящённых урбанизации и маятниковым перемещениям.

В Германии определения периурбана и его взаимосвязей с городскими территориями часто рассматриваются такими учреждениями, как Bundesamt für Bauwesen und Raumordnung (Федеральное ведомство по строительству и территориальному планированию), которое регулярно публикует исследования по территориальному планированию и городской структуре. Эти исследования сосредоточены на переходных зонах между крупными городами и их перифериями и используют преимущественно морфологические и административные критерии.

В Великобритании такие исследования, как публикации Department for Communities and Local Government (DCLG), посвящённые динамике периурбанной урбанизации, а также академические работы организаций вроде UK Urban Studies Group, рассматривают взаимосвязь между периурбанным пространством и транспортными сетями и рынками труда.

В Нидерландах отчёты таких учреждений, как голландское агентство по окружающей среде и территориальному планированию Ruimtelijk Planbureau, включают экологические аспекты и вопросы землепользования в анализ периурбана, связывая их с управлением природными территориями и политикой устойчивого развития.

Таким образом, объединение различных подходов к сбору данных и описанию наблюдаемых динамик оказывается затруднительным [5].

Таким образом, хотя процесс периурбанизации является глобальным явлением и зависит от мировых потоков, разнообразие контекстов, в которых он проявляется, затрудняет его изучение посредством универсальных подходов. Статистический анализ больших массивов данных позволил выявить несколько аспектов периурбанизации, в частности процесс деиерархизации различных городских образований и снижение значения городского центра, а также роль маятникового мигранта как ключевого участника данного процесса. Однако эти данные не позволяют сделать обобщённые выводы, применимые ко всем случаям периурбанизации.

Действительно, случаи городского расползания в небольших городах и характер взаимосвязи между городским полюсом и периферийным кольцом остаются недостаточно изученными. Одновременно разные страны предлагают различные методы осмысления возникающих проблем, демонстрируя разнообразие ценностей, ситуаций и возможных направлений развития. Исследования отдельных конкретных случаев позволили бы профессионалам более точно взглянуть на эти процессы.

Заключение

Рассмотрение различных подходов к определению периурбанного пространства показывает, что периурбанизация не может быть сведена к единой пространственной или статистической категории. История её изучения демонстрирует постепенное расширение исследовательской оптики: от морфологических характеристик и административных границ — к анализу социальных практик, трудовой мобильности и функциональных связей между городом и его периферией.

Развитие статистических методов позволило сделать периурбанизацию измеримым явлением. Такие инструменты, как Standard Metropolitan Areas, Functional Agglomeration Areas и французская система INSEE, сделали возможным сопоставление территорий на основе количественных критериев. Однако сама необходимость классификации одновременно выявляет её ограничения. Любая система категоризации неизбежно упрощает территориальную реальность, в которой городские, сельские и периурбанные характеристики сосуществуют и постепенно переходят друг в друга.

Особенно показательным является французский контекст. Использование потоков «дом–работа» в качестве одного из основных критериев позволяет выявить функциональную зависимость периферийных коммун от городских центров. Однако такой подход не отражает в полной мере морфологическое разнообразие застройки, различные формы мобильности, социальную структуру населения и степень автономности периферийных территорий. Статистическая категория оказывается, таким образом, полезным инструментом описания, но недостаточным инструментом объяснения.

Проблема становится ещё более существенной при анализе небольших и средних городов. В отличие от крупных метрополий, где отношения между центром и периферией относительно хорошо исследованы, периурбанизация вокруг небольших городских полюсов остаётся менее изученной. Здесь границы между городским, периурбанным и сельским пространствами оказываются особенно подвижными, а традиционная модель «центр — периферийное кольцо» не всегда позволяет адекватно описать территориальную структуру.

Следовательно, дальнейшее исследование периурбанизации требует перехода от универсальных категорий к анализу конкретных территориальных конфигураций. Статистические данные в этом случае должны рассматриваться не как окончательное описание территории, а как один из инструментов её интерпретации. Их сопоставление с морфологическими, социальными и историческими характеристиками позволяет выявить реальные механизмы формирования периурбанного пространства.

Именно поэтому изучение конкретного случая приобретает принципиальное значение. Анализ отдельной территории позволяет проверить применимость существующих статистических категорий, выявить расхождения между формальной классификацией и фактической структурой пространства и, в конечном счёте, уточнить само понимание периурбанизации. Такой переход от общей категории к конкретному территориальному исследованию становится необходимым следующим этапом анализа.