ЗАЩИТА ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫХ ПРАВ НА ФОНОГРАММУ: ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВОЙ, АДМИНИСТРАТИВНЫЙ И УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТЫ

Фонограмма по праву считается одним из центральных объектов в системе смежных прав интеллектуальной собственности. Как установлено пп. 2 п. 1 ст. 1304 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), под фонограммой следует понимать любую звуковую запись, зафиксировавшую исполнения, иные звуки либо их отображения, при этом звукозапись, являющаяся составной частью аудиовизуального произведения, в данное определение не включается [1]. Изготовителем фонограммы признаётся лицо, по инициативе и под ответственность которого была осуществлена первая запись звуков (ст. 1322 ГК РФ). Именно данному субъекту принадлежит исключительное право на фонограмму.

Современная ситуация характеризуется бурным развитием цифровой среды и глобальным распространением интернет-контента, что существенно обостряет вопросы правомерного использования фонограмм. Реагируя на данные обстоятельства, законодатель сформировал систему из трёх самостоятельных видов ответственности за нарушения в этой сфере: гражданско-правовой, административной и уголовной [2, 3].

Гражданско-правовая ответственность за нарушение исключительных прав на фонограмму представляет собой инструмент государственного принуждения, призванный восстановить нарушенное состояние правообладателя и возместить имущественные потери, которые он понёс [10, с. 215]. Однако ст. 1250 ГК РФ содержит исключение: при нарушении интеллектуальных прав в ходе предпринимательской деятельности ответственность налагается вне зависимости от наличия вины нарушителя [1].

В статье 1252 ГК РФ закреплены основные способы охраны исключительных прав, причём ключевым правомочием правообладателя выступает возможность выбора между возмещением убытков и взысканием компенсации. Важно, что право на компенсацию не требует подтверждения размера понесённых убытков – необходимым и достаточным условием является установление самого факта нарушения [4, с. 115]. Статья 1311 ГК РФ закрепляет три варианта определения суммы компенсации: по усмотрению суда в пределах от десяти тысяч до пяти миллионов рублей; в двукратном размере стоимости контрафактных экземпляров; либо в двукратном размере цены, которая обычно взимается за правомерное использование объекта смежных прав [1].

Судебная практика содержит примеры, когда взысканная компенсация многократно превышает фактически причинённый ущерб. Так, в Постановлении Суда по интеллектуальным правам от 25.05.2023 № С01-491/2023 по делу № А07-4936/2022 суд признал обоснованным взыскание компенсации в двукратном размере стоимости права использования, поскольку ответчик незаконно использовал фонограммы, не заключив лицензионного договора [7]. Выработанный подход согласуется с позицией Верховного Суда РФ, изложенной в п. 59 Постановления Пленума от 23.04.2019 № 10, согласно которой для взыскания компенсации достаточно подтвердить лишь сам факт правонарушения, без необходимости доказывать размер убытков [4].Административная ответственность за нарушение авторских и смежных прав в целях извлечения дохода предусмотрена ч. 1 ст. 7.12 КоАП РФ в виде административного штрафа: на граждан – от 1 500 до 2 000 рублей, на должностных лиц – от 10 000 до 20 000 рублей, на юридических лиц – от 30 000 до 40 000 рублей с конфискацией контрафактных экземпляров фонограмм и оборудования [3]. При этом административная ответственность наступает независимо от причинения убытков правообладателю.

Уголовная ответственность за нарушение исключительных прав на фонограмму предусмотрена ст. 146 УК РФ [2]. К числу таких нарушений относится плагиат. Верховный Суд РФ в п. 3 Постановления Пленума от 26.04.2007 № 14 определил, что плагиат может состоять в объявлении себя автором чужого произведения, выпуске чужого произведения под своим именем [5]. Уголовная ответственность также наступает за незаконное использование фонограмм, приобретение, хранение, перевозку контрафактных экземпляров в целях сбыта, совершённые в крупном или особо крупном размере (свыше 100 000 и 1 000 000 рублей соответственно) [2].

На практике применение уголовно-правовых механизмов сталкивается с рядом сложностей. Как отмечает Иванов Н.В., «уголовное преследование за нарушение смежных прав в сфере цифрового контента зачастую оказывается неэффективным ввиду сложности идентификации нарушителя и сбора доказательственной базы» [11, с. 142]. В деле № 3-25/2021 Московского городского суда суд указал на необходимость тщательной проверки доказательств принадлежности исключительных прав, поскольку их отсутствие влечёт отказ в удовлетворении исковых требований [9].

Анализ судебной практики позволяет выделить ряд проблемных аспектов. Во-первых, отсутствие обязательной регистрации фонограмм создаёт трудности в идентификации правообладателя. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 № 9 разъяснено, что факт принадлежности исключительного права может быть подтверждён любыми доказательствами, однако на практике это создаёт правовую неопределённость [6]. Во-вторых, суды нередко сталкиваются с проблемой квалификации действий нарушителя. В Постановлении Суда по интеллектуальным правам от 04.07.2016 по делу № А46-10316/2014 суд приравнял перевод записи в цифровой формат MP3 к воспроизведению, а не к переработке, что свидетельствует об отсутствии единообразного подхода [8].

В юридической доктрине обоснованно ставится вопрос о необходимости совершенствования законодательства. Бузова Н.В. предлагает внедрить систему цифровых отпечатков для автоматического выявления и блокирования незаконно распространяемого контента [12, с. 58]. Царева П.Е. акцентирует внимание на необходимости законодательного закрепления критериев переработки фонограммы [14, с. 45]. Елисеев В.И. предлагает создание единого государственного реестра фонограмм [13, с. 20].

Таким образом, действующая система правовой защиты предлагает комплексный подход, объединяющий нормы уголовного, административного и гражданского законодательства. Среди всего спектра предусмотренных санкций именно гражданско-правовые механизмы играют ключевую роль в восстановлении имущественных интересов правообладателей. Вместе с тем современные вызовы цифровой эпохи требуют дальнейшего совершенствования законодательства, внедрения новых технологических решений и унификации судебной практики.