СИТУАЦИОННЫЙ ПОДХОД И СУДЕБНОЕ УСМОТРЕНИЕ: УСЛОВИЯ ВЫНЕСЕНИЯ СПРАВЕДЛИВОГО И ЗАКОННОГО РЕШЕНИЯ В СЕМЕЙНО-ПРАВОВЫХ СПОРАХ

Наиболее желаемый исход судебного разбирательства — вынесение справедливого и законного решения. Однако на практике буквальное применение норм нередко приводит к формально законным, но несправедливым актам. Актуальность темы обусловлена поиском баланса, при котором закон защищает наименее защищённых членов семьи. Семейное право ярко демонстрирует противоречие между правовой определённостью и уникальностью жизненных обстоятельств. Многие нормы содержат оценочные категории («интересы детей», «добросовестный супруг», «уважительные причины»), не поддающиеся исчерпывающему толкованию.

Д.И. Мейер справедливо отмечал уникальную природу семейного права. Он подчёркивал его глубокое отличие от классического гражданского права, наличие значительного публично-правового элемента, особенно в правоотношениях между родителями и детьми.[1] Специфика семейных отношений предопределяет два феномена: ситуационность правового регулирования, требующую индивидуального подхода, и широкое судебное усмотрение, проявляющееся в конкретизации оценочных понятий, толковании норм и применении аналогии.

Особое внимание уделяется детям: СК РФ закреплён принцип обеспечения приоритетной защиты прав и интересов несовершеннолетних[2]. Однако интерес ребёнка также носит ситуационный характер, так как в одном случае для конкретного ребёнка интерес может состоять в сохранении связи с обоими родителями; в другом, наоборот – в ограждении от одного из них. Примером ситуационной нормы выступает ст. 57 СК РФ, которая закрепила право суда не учитывать мнение ребёнка, достигшего возраста десяти лет, если это противоречит его интересам.

Ситуационные нормы предоставляют правоприменительным органам разрешить спор с учётом конкретных обстоятельств[3]. И важным инструментом преодоления ситуационности является судебная дискреция. Проблема определения понятия и сущности данного феномена не получила ясного и чёткого разрешения, однако, возможность осуществления дискреционных полномочий является давним предметом дискуссий учёных, поскольку они представляют собой средство обеспечения эффективности судебной деятельности и разрешения судебного дела[4]. Так, отечественный учёный К.И. Комиссаров определил это как «специфический вид судебной правоприменительной деятельности, сущность которой заключается в предоставлении суду в соответствующих случаях правомочий принимать, сообразуясь с конкретными условиями, такое решение по вопросам права, возможность которого вытекает из общих и лишь относительно определённых указаний закона»[5]. 

Проявления дискреции многообразны. При определении места жительства ребёнка суд учитывает комплекс факторов: привязанность, возраст, личные качества родителей и другое, причём ни один из них не имеет заранее установленной силы, и суд определяет решающий в каждом конкретном деле (п. 3 ст. 65 СК РФ) [6]. При разделе имущества супругов суд вправе отступить от равенства долей в интересах детей или одного из супругов (п. 2 ст. 39 СК РФ) [7].  Уважительность причин и требующие внимания интересы — оценочные понятия, что также является актом судебного усмотрения.

Однако широкие дискреционные полномочия могут быть подвержены субъективизму, что способно повлечь неблагоприятные последствия для стороны. Показательно дело об установлении порядка общения отца с недееспособной совершеннолетней дочерью (Определение ВС РФ от 21.11.2023 № 77-КГ23-13-К1). Суды нижестоящих инстанций удовлетворили требования отца, установив график встреч. Однако Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ отменила эти решения, указав, что родительские права прекращаются с достижением ребёнком 18 лет, и суды не выяснили, отвечает ли общение интересам самой подопечной, а не только истца. Было установлено, что отец годами не участвовал в жизни дочери, и для неё он чужой человек, общение с которым может причинить вред. Так, ВС РФ отменил решение и определения нижестоящих судов и отправил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. При новом рассмотрении суд должен в первую очередь установить, не навредит ли общение с отцом психическому и физическому состоянию дочери, и только исходя из ее интересов принимать решение[8].

Таким образом, судебное усмотрение не безгранично: судья при разрешении дела руководствуется основными началами семейного законодательства и обязан выяснить все значимые обстоятельства для вынесения законного и справедливого решения.

Хотя в российской правовой системе судебный прецедент не является источником права, Постановления Пленума ВС РФ (например, № 10 от 27.05.1998) и обобщения судебной практики играют важную роль в унификации подходов к осуществлению судебного усмотрения, обеспечивая единообразие правоприменения[9].

Разрешение семейно-правовых споров представляет собой диалектическое единство объективной ситуационности, обусловленной уникальной природой семейных отношений, и субъективного судебного усмотрения, выступающего необходимым правовым инструментом для её преодоления. Ситуационность, выражающаяся в наличии оценочных категорий и невозможности исчерпывающего урегулирования, требует предоставления суду широких дискреционных полномочий, что позволяет наполнить абстрактные нормы конкретным содержанием. В то же время широкий характер этих полномочий порождает риски субъективизма и нарушения единообразия. Ключевым условием вынесения одновременно законного и справедливого решения является не устранение дискреции, а поиск эффективных механизмов её гармонизации с принципами правовой определённости.