НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ДОГОВОРА СТРОИТЕЛЬНОГО ПОДРЯДА

Среди гражданско-правовых обязательств особое положение занимает договор строительного подряда: именно он служит ключевой правовой формой, при помощи которой выстраиваются отношения, связанные с капитальным строительством, реконструкцией зданий, сооружений и проведением их капитального ремонта. Значение этой договорной конструкции напрямую связано с тем удельным весом, который занимает строительная индустрия в национальной экономике: согласно статистическим сведениям Росстата, совокупный объём работ по виду экономической деятельности «строительство» в 2024 году составил 16 783,4 млрд рублей и вырос по сравнению с предшествующим годом примерно на 2,1 % [16]. При этом в отечественном правовом поле сохраняется ряд нерешённых вопросов, причиной которых выступает как несовершенство отдельных норм Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ), так и объективная сложность общественных отношений, возникающих при возведении и сдаче строительных объектов.

Выбор темы настоящего исследования продиктован совокупностью обстоятельств. Прежде всего, нормативная база строительного подряда, сосредоточенная в параграфе 3 главы 37 ГК РФ, по существу не подвергалась серьёзным корректировкам со времени вступления в силу части второй Кодекса в 1996 году, тогда как сама строительная сфера за прошедшие десятилетия пережила глубокие изменения, связанные с появлением новых технологий, усложнением управленческих схем и трансформацией договорных связей между участниками рынка [1, c. 112]. Далее обращает на себя внимание то, что судебные споры, вытекающие из договоров строительного подряда, продолжают занимать значительный сегмент в практике арбитражных судов и характеризуются разнонаправленностью подходов, что само по себе указывает на наличие системных пробелов в регулировании [2, c. 45]. Наконец, в цивилистической доктрине до настоящего времени не утихают споры о составе существенных условий данного договора, что напрямую сказывается на устойчивости договорных отношений в строительной сфере [3, c. 88].

Доктринальные основы понимания подрядных отношений как самостоятельной разновидности обязательств заложены в фундаментальных трудах М. И. Брагинского и В. В. Витрянского (2011 г.), которые подробно обосновали статус строительного подряда как особого типа гражданско-правового договора [4, c. 3–15]. Заметный след в разработке этой проблематики оставили также работы Е. А. Суханова (2015 г.), А. П. Сергеева (2018 г.), Ю. К. Толстого (2018 г.), О. Н. Садикова (2017 г.) и иных представителей цивилистической мысли. В новейших исследованиях отдельные грани правового режима строительного подряда освещаются у О. Г. Ершова (2020 г.), Е. Б. Козловой (2022 г.), А. А. Серветника (2021 г.), Н. А. Внукова (2021 г.) и ряда других специалистов. Несмотря на обширную историографию, вопросы, связанные с квалификацией существенных условий, отграничением строительного подряда от смежных договорных конструкций и применением правил о качестве и приёмке выполненных работ, по-прежнему требуют дополнительной научной разработки.

Легальная дефиниция строительного подряда содержится в статье 740 ГК РФ: данный договор представляет собой соглашение, в силу которого одна сторона — подрядчик — принимает на себя обязанность в установленный срок возвести по заданию другой стороны — заказчика — определённый объект либо выполнить иные работы строительного характера, тогда как заказчик, в свою очередь, обязуется обеспечить подрядчику требуемые условия для производства работ, принять их результат и оплатить его согласованную сторонами цену [5]. Из приведённого нормативного определения выводимы те квалифицирующие черты, которые отделяют строительный подряд от подряда в его общем виде, урегулированного параграфом 1 главы 37 ГК РФ.

В первую очередь обращает на себя внимание особый характер предмета договора: он связан с возведением, реконструкцией предприятий, зданий, сооружений или иных объектов, а также с выполнением монтажных, пусконаладочных и сопутствующих работ, неразрывно связанных со строящимся объектом. М. И. Брагинский в своих работах справедливо подчёркивал, что строительный подряд относится к числу наиболее трудоёмких и сложных по структуре подрядных обязательств; причина этого кроется в характере самого предмета — создании объектов недвижимого имущества, имеющих неразрывную связь с земельным участком, на котором они располагаются [4, c. 7]. Иными словами, ориентация деятельности на создание либо преобразование объекта капитального строительства и составляет тот видообразующий признак, на основании которого договор квалифицируется как строительный.

Второй характерной чертой выступает обязанность заказчика создать подрядчику необходимые условия для нормального хода работ. Если применительно к общему подряду подобная обязанность имеет диспозитивный характер, то в строительном подряде она приобретает императивный оттенок и обусловлена технологической сложностью самого процесса, который требует выделения земельного участка, организации подключения к инженерным коммуникациям, обеспечения подъездных путей и выполнения иных подготовительных мероприятий [6, c. 215]. В этом признаке наглядно проявляется двусторонне обязывающий характер договора: заказчик не остаётся пассивным наблюдателем, а активно участвует в организационном обеспечении строительства.

С точки зрения общей классификации гражданско-правовых соглашений строительный подряд относится к числу консенсуальных, возмездных и двусторонне обязывающих договоров. Останавливаясь на его правовой природе, О. Г. Ершов отдельно выделяет организационную составляющую этого договорного типа, проявляющуюся в потребности скоординировать действия большого числа участников строительного процесса — заказчика, генерального подрядчика, привлекаемых субподрядчиков, проектных бюро, а также органов государственного строительного надзора [7, c. 32]. Такая организационная нагрузка отчётливо выделяет строительный подряд на фоне иных подрядных конструкций и во многом определяет особенности нормативного оформления прав и обязанностей сторон.

Дискуссионным в литературе и правоприменении остаётся и вопрос о соотношении строительного подряда с договором подряда на выполнение проектных и изыскательских работ, регламентированным параграфом 4 главы 37 ГК РФ. В арбитражной практике довольно часто возникают споры по поводу квалификации смешанных по природе договоров, в которых одновременно охватываются и проектирование, и собственно строительство объекта. Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в Информационном письме от 24 января 2000 г. № 51 сформулировал позицию, согласно которой нормы о строительном подряде применяются к части отношений, связанной с выполнением строительных работ, тогда как к проектным работам подлежат применению специальные правила [8]. В основу такого подхода положен закреплённый пунктом 3 статьи 421 ГК РФ принцип комбинированного регулирования смешанных договоров.

Особенности правовой природы строительного подряда находят отражение и в специфической структуре договорных связей. Применяемая к данной разновидности подряда в силу статьи 740 ГК РФ статья 706 Кодекса предусматривает генподрядную модель организации строительства: генеральный подрядчик наделён правом привлечения субподрядчиков для производства отдельных видов работ, если только из условий самого договора не следует обязанность подрядчика выполнить работы своими силами. В. В. Витрянский, освещая данный вопрос, отмечает, что генподрядная схема является преобладающей формой договорной организации строительства, поскольку позволяет одновременно обеспечить специализацию исполнителей и сохранить единый «центр» ответственности перед заказчиком в лице генерального подрядчика [4, c. 20–22]. Соответственно, генеральный подрядчик отвечает перед заказчиком за последствия неисполнения либо ненадлежащего исполнения обязательств субподрядчиком, а перед последним — за нарушения, допущенные заказчиком в отношении генерального подрядчика.

Вопрос о круге существенных условий строительного подряда обладает практическим значением, поскольку именно от его разрешения зависит сама возможность признания договора заключённым. Согласно пункту 1 статьи 432 ГК РФ договор будет считаться состоявшимся, если стороны достигли в требуемой форме согласия по всем его существенным условиям. Применительно к строительному подряду к числу очевидных и не вызывающих сомнения существенных условий относится прежде всего предмет договора: его согласование требует фиксации конкретных видов строительных работ и указания на тот объект, в отношении которого они будут выполняться.

Структура предмета договора строительного подряда не сводится к одному элементу: она включает как саму деятельность подрядчика по производству работ, так и её овеществлённый итог в виде построенного либо реконструированного объекта. Е. А. Суханов отмечает, что характерная для подряда «двойственная» природа предмета — деятельность исполнителя и её материальный результат — наиболее последовательно проявляется именно в строительной сфере, где итогом работ становится объект капитального строительства, обладающий статусом недвижимого имущества [6, c. 210]. Для надлежащего согласования предмета договора необходимо определить наименование и местоположение объекта строительства, виды и объёмы предстоящих работ, что обычно детализируется в технической документации и сметной части.

Особое место в системе существенных условий строительного подряда занимает техническая документация. Согласно положениям статьи 743 ГК РФ подрядчик обязан вести строительство и сопутствующие работы в соответствии с технической документацией, которая определяет объём и содержание работ, а также иные предъявляемые к ним требования, и со сметой, в которой фиксируется цена работ. Н. А. Внуков обоснованно указывает на то, что техническая документация выполняет в договоре одновременно две функции: с одной стороны, она конкретизирует предмет обязательства, а с другой — выступает мерилом качества исполненных работ [9, c. 118]. При её отсутствии оказывается невозможным с уверенностью судить ни об объёме подлежащих выполнению работ, ни о критериях оценки их качества, что закономерно ставит под сомнение согласованность самого предмета договора.

Дискуссионным в науке и правоприменении остаётся вопрос о квалификации цены в качестве существенного условия договора строительного подряда. Формальное прочтение пункта 1 статьи 740 ГК РФ — указание на обязанность заказчика «уплатить обусловленную цену» — может рассматриваться как аргумент в пользу её отнесения к числу существенных условий. В то же время пункт 3 статьи 424 ГК РФ предусматривает, что в возмездных договорах, где цена не оговорена и не может быть установлена исходя из остальных условий, исполнение оплачивается по той цене, которая обычно взимается при сравнимых обстоятельствах за аналогичные работы. Судебная практика по данному вопросу далека от однообразия. В одних случаях арбитражные суды приходили к выводу о незаключённости договора в отсутствие согласованной сметы (см., например, постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 14 марта 2022 г. по делу № А56-41217/2021 [16]), тогда как в других — допускали обращение к правилу статьи 424 ГК РФ и определяли стоимость работ на основании заключения экспертизы (см. определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15 февраля 2021 г. № 305-ЭС20-19867 по делу № А40-95543/2019 [17]).

А. А. Серветник обоснованно обращает внимание на то, что включение цены в число существенных условий строительного подряда обусловлено самой природой строительной деятельности: стоимость строительных работ, как правило, значительна, а попытка применить правило об «обычной цене» к строительной сфере наталкивается на уникальный характер каждого возводимого объекта [11, c. 43]. Исходя из этого, представляется логичным трактовать цену, согласованную сторонами в смете, как существенное условие договора, отсутствие которого свидетельствует о несогласованности его предмета.

К числу существенных условий доктрина относит и срок выполнения работ. В соответствии с пунктом 1 статьи 708 ГК РФ, нормы которой подлежат применению и к строительному подряду, в договоре должны быть указаны как начальный, так и конечный сроки выполнения работ. Верховный Суд Российской Федерации в Обзоре судебной практики 2021 года подтвердил, что срок относится к существенным условиям подряда, а отсутствие согласия по этому пункту способно повлечь признание договора незаключённым [12]. В то же время в практике закрепился и иной подход: если стороны фактически приступили к исполнению, ссылка на незаключённость договора по причине несогласованности срока может расцениваться как злоупотребление правом. Указанная позиция отражена в пункте 7 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25 февраля 2014 г. № 165 [18], а также в определении Верховного Суда Российской Федерации от 19 ноября 2019 г. № 305-ЭС19-13573 по делу № А40-205089/2018 [19].

К числу значимых проблем, имеющих и теоретическую, и практическую плоскость, относится задача отграничения строительного подряда от смежных договорных конструкций — прежде всего от общего подряда, договора возмездного оказания услуг и договора участия в долевом строительстве. Потребность в чётких квалификационных критериях продиктована тем, что каждому из перечисленных договоров соответствует свой нормативный режим: различаются как существенные условия, так и правила об ответственности и порядке разрешения возникающих споров.

Разграничение строительного подряда и общего подряда строится на критерии особой природы предмета: строительный подряд предполагает производство работ на объектах капитального строительства, на которые распространяется действие Градостроительного кодекса Российской Федерации (далее — ГрК РФ) [13]. Согласно положениям статьи 1 ГрК РФ к объектам капитального строительства относятся здания, строения, сооружения и объекты незавершённого строительства, за исключением некапитальных строений, сооружений и неотделимых улучшений земельного участка. Е. Б. Козлова справедливо указывает, что отнесение договора к строительному подряду влечёт предъявление повышенных требований к подрядной стороне, среди которых — обязательное членство в саморегулируемой организации в установленных законом случаях [14, c. 155–156]. Из этого следует, что отнесение работ к разряду капитального строительства либо текущего ремонта имеет определяющее значение для выбора применимого правового режима.

Более тонким и потому более сложным выступает вопрос о разграничении строительного подряда и договора возмездного оказания услуг. Нередко работы по техническому обслуживанию, строительному контролю или авторскому надзору сами стороны квалифицируют как услуги, тогда как по своей юридической сути они могут тяготеть к подрядной модели. Традиционным критерием для такого разграничения служит наличие или отсутствие овеществлённого результата: подряд изначально нацелен на достижение конкретного материального итога, тогда как услуга «потребляется» в самом процессе её оказания. М. И. Брагинский и В. В. Витрянский подчёркивают, что в подряде оплате подлежит именно результат, а не деятельность как таковая [4, c. 10–11]. На практике, однако, этот критерий далеко не всегда позволяет провести чёткую границу, что и порождает значительный объём споров о применимых нормах.

Отношения, складывающиеся в рамках долевого строительства и регулируемые Федеральным законом от 30 декабря 2004 г. № 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» (далее — Закон о долевом строительстве) [15], также требуют отграничения от строительного подряда. Несмотря на внешнее сходство — в обоих случаях итогом является появление объекта недвижимости — правовая природа этих договоров заметно различается. Договор участия в долевом строительстве направлен на привлечение денежных средств граждан для возведения жилья и характеризуется специфическим субъектным составом, особыми требованиями к застройщику и комплексом гарантий для дольщиков, чуждых обычной модели строительного подряда.

Содержание строительного подряда образуется совокупностью прав и обязанностей его сторон — заказчика и подрядчика. Особенность данной договорной модели заключается в том, что каждая из сторон возложена на себя активные обязанности, исполнение которых необходимо для достижения самой цели договора — возведения качественного объекта в согласованные сроки.

Главной обязанностью подрядной стороны является выполнение строительных работ в соответствии с утверждённой технической документацией и сметой в установленный срок. Подрядчик обязан обеспечить надлежащее качество работ, под которым понимается их соответствие условиям договора, требованиям технических регламентов, строительных норм и правил, а также иных обязательных требований. Применительно к строительному подряду понятие качества конкретизируется статьёй 754 ГК РФ: законодатель закрепляет ответственность подрядчика за допущенные отступления от требований, заложенных в технической документации и обязательных строительных нормах, а также за недостижение указанных в документации показателей объекта строительства.

Помимо этого, на подрядную сторону возлагается обязанность по обеспечению строительства материалами, конструкциями и оборудованием, если иное не закреплено условиями договора. При этом, в силу статьи 745 ГК РФ, подрядчик отвечает за ненадлежащее качество предоставленных им материалов. В научной литературе отмечается, что названная обязанность отчётливо отличает строительный подряд от ряда иных подрядных договоров, поскольку выбор строительных материалов и конструкций напрямую сказывается на безопасности и сроке службы возводимого объекта [7, c. 35–36].

Перечень обязанностей заказчика по договору строительного подряда довольно широк: он предусматривает создание подрядчику необходимых условий для производства работ, в том числе выделение земельного участка; обеспечение подключения сетей энергоснабжения, водоснабжения и иных коммуникаций; передачу подрядчику технической документации; своевременную оплату работ в согласованном порядке; осуществление контроля (в порядке статьи 748 ГК РФ) за ходом и качеством работ, соблюдением сроков, качеством используемых подрядчиком материалов; наконец, приёмку результата работ. В связи с этим следует чётко разграничивать договорный контроль заказчика, осуществляемый в рамках частноправовых отношений на основании статьи 748 ГК РФ, и государственный строительный надзор, регламентированный статьёй 54 ГрК РФ и проводимый уполномоченными органами публичной власти с целью проверки соответствия возводимого объекта требованиям технических регламентов и проектной документации [13]. Смешение указанных категорий приводит к необоснованному возложению на заказчика функций, выходящих за пределы его договорной компетенции. О. Г. Ершов обращает внимание на то, что обязанность заказчика по созданию условий для выполнения работ носит комплексный характер: она охватывает как предоставление строительной площадки, так и содействие подрядчику в получении необходимых разрешений и согласований [7, c. 38].

Особого упоминания заслуживает закреплённое в статье 748 ГК РФ право заказчика осуществлять контроль и надзор за ходом и качеством работ. Реализуется это правомочие, в частности, путём заключения договора на оказание услуг по строительному контролю с инженерной организацией или отдельным специалистом — так называемым «инженером». Институт инженера (технического заказчика), детально урегулированный нормами ГрК РФ, позволяет обеспечить профессиональный контроль на строительной площадке в условиях, когда сам заказчик не обладает необходимыми специальными познаниями [13].

За заказчиком сохраняется возможность в любой момент проверить ход и качество выполняемых работ, при этом не вмешиваясь в оперативно-хозяйственную деятельность подрядчика. Пределы указанного правомочия обусловлены необходимостью соблюдать баланс между интересом заказчика в надлежащем качестве строительства и правом подрядной стороны на самостоятельную организацию производственного процесса. Если в ходе строительства подрядчик выявит работы, не учтённые в технической документации, и в связи с этим обнаружится потребность в дополнительных работах и в увеличении сметной стоимости, на нём лежит обязанность сообщить об этом заказчику и дождаться его указаний. Подрядчик, проигнорировавший эту обязанность, утрачивает право требовать от заказчика оплаты выполненных дополнительных работ; исключение составляют случаи, когда подрядчик докажет, что немедленные действия были необходимы в интересах самого заказчика — в частности, когда приостановление работ грозило гибелью или повреждением объекта.

Приёмка результата строительных работ имеет качество юридически значимого акта, порождающего правовые последствия как для заказчика, так и для подрядчика. Статья 753 ГК РФ устанавливает специальные правила сдачи-приёмки в строительном подряде, отличные от общих норм о приёмке, предусмотренных статьёй 720 ГК РФ. Получив сообщение подрядчика о готовности результата работ к сдаче, заказчик обязан без промедления приступить к его приёмке. Сама приёмка осуществляется за счёт заказчика, если иные правила не закреплены в договоре.

Среди наиболее острых вопросов, связанных с приёмкой строительных работ, выделяется проблема правового значения одностороннего акта сдачи-приёмки, упоминание о котором содержится в пункте 4 статьи 753 ГК РФ. Согласно данной норме, при отказе одной из сторон от подписания акта в нём проставляется соответствующая отметка, после чего акт подписывается другой стороной. Признать такой односторонний акт сдачи или приёмки результата работ недействительным суд может только в том случае, если мотивы отказа от подписания будут квалифицированы как обоснованные. Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в Информационном письме от 24 января 2000 г. № 51 разъяснил, что односторонне оформленный акт служит доказательством исполнения подрядчиком своих договорных обязанностей, а бремя доказывания обоснованности отказа от подписания возложено на заказчика [8].

В судебной практике последних лет позиция о значении одностороннего акта получила дальнейшее развитие. Верховный Суд Российской Федерации в определении от 24 сентября 2019 г. № 305-ЭС19-9109 по делу № А40-63742/2018 указал, что односторонне подписанный акт не обладает безусловной доказательственной силой и может быть опровергнут заказчиком посредством представления иных доказательств, подтверждающих факт невыполнения работ либо выполнения их ненадлежащим образом. Суд особо подчеркнул, что при оценке обоснованности мотивов отказа заказчика от подписания акта во внимание должны приниматься все фактические обстоятельства дела, в том числе результаты судебной экспертизы качества и объёма работ [20].

Самостоятельного внимания заслуживает проблема скрытых недостатков, возникающая при приёмке строительных работ. В. В. Витрянский обращает внимание на то, что особенность строительного подряда заключается в самой возможности обнаружения значительной части дефектов не в момент сдачи, а уже в ходе эксплуатации объекта, по истечении некоторого времени [4, c. 25–26]. Именно по этой причине ГК РФ закрепляет институт гарантийных обязательств подрядчика и устанавливает специальные сроки для предъявления требований, связанных с некачественным выполнением строительных работ.

Самостоятельный круг вопросов порождает поэтапная сдача результата работ. Стороны строительного подряда вправе предусмотреть приёмку отдельных этапов с оформлением соответствующих актов. Сложившаяся судебная практика исходит из того, что промежуточная приёмка отдельных этапов работ не означает приёмки результата в целом и не освобождает подрядчика от ответственности за качество, выявленных при окончательной сдаче работ. Соответствующее разъяснение закреплено в пункте 18 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 24 января 2000 г. № 51 [8] и подтверждено постановлением Арбитражного суда Московского округа от 29 июля 2021 г. по делу № А40-89745/2020 [21]. Вместе с тем подписание акта промежуточной приёмки, во-первых, является основанием для оплаты соответствующего этапа работ, а во-вторых, фиксирует момент перехода к заказчику риска случайной гибели результата работ в принятой части.

Ответственность сторон по договору строительного подряда определяется как общими правилами ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств, так и специальными нормами, установленными параграфами 1 и 3 главы 37 Кодекса. На подрядчика возложена ответственность за отступления от требований технической документации, обязательных строительных норм и правил, а равно за недостижение тех показателей объекта строительства, которые в этой документации зафиксированы.

Уточнение оснований ответственности подрядчика за качество строительных работ содержится в статье 754 ГК РФ. Подрядчик отвечает за допущенные отступления от требований, предусмотренных в технической документации и в обязательных для сторон строительных нормах и правилах. В случаях реконструкции объекта на подрядной стороне лежит дополнительно ответственность за снижение или утрату прочности, устойчивости и надёжности здания, сооружения или его части [5]. По существу, перед нами объективная конструкция ответственности: она наступает независимо от того, имеется ли вина подрядчика в каждом конкретном случае.

Заказчик, обнаруживший в ходе осмотра и приёмки результата работ отступления от условий договора, ухудшающие итог, либо иные недостатки, вправе по своему выбору требовать от подрядчика безвозмездного устранения недостатков в разумный срок, соразмерного снижения цены работы или возмещения собственных расходов на их устранение, если такое право прямо закреплено в договоре. Право выбора способа защиты принадлежит заказчику; вместе с тем у подрядчика сохраняется альтернатива: вместо устранения дефектов он вправе безвозмездно выполнить работу заново, возместив заказчику убытки, связанные с просрочкой исполнения.

Институт гарантийных обязательств подрядчика приобретает в строительном подряде особое значение. Согласно статье 755 ГК РФ подрядчик гарантирует достижение объектом строительства указанных в технической документации показателей и возможность эксплуатации возведённого объекта в соответствии с условиями договора в течение установленного гарантийного срока. Сам срок определяется соглашением сторон, а при его отсутствии действует общее правило пункта 2 статьи 724 ГК РФ: заказчик вправе предъявить требования, связанные с недостатками результата работы, при условии их обнаружения в разумный срок, но в любом случае в двухгодичный период со дня передачи результата, если иной срок не установлен законом, договором или обычаями делового оборота.

Как отмечает Е. Б. Козлова, в строительной практике гарантийные сроки, как правило, значительно превышают диспозитивный двухлетний период и составляют от трёх до десяти лет в зависимости от вида работ и характера используемых конструкций [14, c. 160–161]. Подобный подход обусловлен спецификой строительных объектов, эксплуатационные качества которых раскрываются на длительной временной дистанции. Подрядчик отвечает за недостатки, обнаруженные в пределах гарантийного срока, если только не докажет, что они возникли вследствие нормального износа объекта или его частей, ошибочной эксплуатации, неточностей в инструкциях по эксплуатации, разработанных самим заказчиком либо привлечёнными им третьими лицами, либо ненадлежащего ремонта, выполненного заказчиком или такими третьими лицами.

Предельный срок, в течение которого могут быть обнаружены недостатки в строительных работах, установлен статьёй 756 ГК РФ и составляет пять лет, если иное не предусмотрено самим договором. Этот срок имеет пресекательный характер и восстановлению не подлежит. А. А. Серветник подчёркивает, что закреплённый в законе пятилетний срок выполняет роль специальной нормы, направленной на достижение баланса интересов сторон: с одной стороны, заказчику предоставляется достаточный временной запас для выявления скрытых дефектов, с другой — ответственность подрядчика очерчивается разумными временными границами [11, c. 48–49].

Особый интерес представляет соотношение гарантийного срока со сроком исковой давности по строительным спорам. Согласно статье 725 ГК РФ срок исковой давности по требованиям, связанным с ненадлежащим качеством работ, выполненных по договору подряда, равен одному году; в отношении же зданий и сооружений он определяется по правилам статьи 196 ГК РФ, то есть составляет три года. Судебная практика последовательно исходит из того, что течение срока исковой давности по требованиям о качестве строительных работ начинается со дня обнаружения недостатков, если установлен гарантийный срок и недостатки выявлены в его пределах.

Существенным элементом нормативного регулирования отношений строительного подряда является распределение рисков между сторонами. Статья 741 ГК РФ закрепляет специальное правило о распределении риска случайной гибели либо случайного повреждения объекта строительства, образующего предмет договора, до момента приёмки этого объекта заказчиком: указанный риск возлагается на подрядчика. Норма имеет императивный характер и не подлежит изменению соглашением сторон, чем принципиально отличается от диспозитивного правила статьи 705 ГК РФ, регулирующего распределение рисков в общем подряде.

Императивный характер этого правила объясняется тем, что подрядчик как профессиональный участник строительного процесса в наибольшей степени способен влиять на факторы, определяющие сохранность строящегося объекта, и располагает практической возможностью застраховать соответствующие риски. Тем не менее в литературе подобный подход не свободен от критики. Так, О. Г. Ершов обращает внимание на то, что безусловное возложение риска на подрядную сторону не вполне учитывает ситуации, когда повреждение или гибель объекта происходят по причинам, объективно лежащим вне зоны контроля подрядчика, например при стихийных бедствиях либо в результате действий третьих лиц [7, c. 40–41].

Вопросы страхования рисков в строительной сфере регулируются статьёй 742 ГК РФ: договором строительного подряда может быть предусмотрена обязанность стороны, на которой лежит риск случайной гибели или повреждения объекта строительства, материала, оборудования или иного имущества, застраховать соответствующие риски. При этом наличие страховой защиты не освобождает обязанную сторону от принятия необходимых мер по предотвращению наступления страхового случая. В современной практике строительный подряд практически всегда сопровождается обязательным страхованием ответственности подрядчика, осуществляемым в рамках требований саморегулируемых организаций.

Системный анализ норм действующего законодательства, доктринальных источников и судебной практики позволяет выявить ряд проблем, требующих законодательной корректировки. Первая группа таких проблем связана с определённостью существенных условий строительного подряда. Как уже отмечалось, ни в судебной практике, ни в научной литературе нет единства в подходе к признанию цены и срока в качестве существенных условий данного договора. В связи с этим представляется обоснованным дополнить статью 740 ГК РФ положением о том, что условие о цене, устанавливаемой сметой, и условие о сроках выполнения работ относятся к числу существенных условий договора строительного подряда. Подобное уточнение позволит снять правовую неопределённость и будет работать на стабильность договорных отношений в строительстве.

Вторая группа проблем затрагивает правовой статус технической документации. В нынешней редакции статьи 743 ГК РФ отсутствует конкретный перечень документов, образующих техническую документацию, что становится источником многочисленных споров о её составе и полноте. Н. А. Внуков обоснованно предлагает закрепить в ГК РФ минимальный обязательный перечень технической документации, включающий проектную документацию, рабочую документацию и смету, а также ввести правовые последствия её непредоставления либо неполноты [9, c. 122–123]. Реализация подобного предложения позволила бы повысить определённость правоотношений и сократить количество споров о согласованности предмета договора.

Третья группа проблем связана с регулированием субподрядных отношений. Действующее законодательство не вводит ограничений на количество уровней субподряда, что на практике оборачивается формированием многоуровневых субподрядных цепочек, ослабляющих контроль за качеством работ и удорожающих строительство в силу комиссионных вознаграждений на каждом звене. В научной литературе высказываются предложения о законодательном ограничении числа уровней субподряда и введении обязанности раскрытия информации о привлекаемых субподрядчиках перед заказчиком [14, c. 163–164]. Такие предложения заслуживают поддержки, однако их практическая реализация требует тщательной проработки с учётом организационно-технологических особенностей различных видов строительных работ.

Четвёртая группа проблем касается процессов цифровизации строительной сферы и их влияния на договорные отношения. Внедрение технологий информационного моделирования зданий — так называемых BIM-технологий — обусловливает потребность в адаптации правового регулирования строительного подряда. В частности, на повестке дня стоят вопросы о правовом статусе информационной модели объекта строительства, её соотношении с традиционной проектной документацией, порядке внесения изменений в модель в ходе строительства, а также об ответственности за расхождения между информационной моделью и фактическим состоянием объекта. Законодательное закрепление правового режима BIM-моделей и их места в системе технической документации представляется одной из необходимых задач модернизации правового регулирования строительного подряда.

Пятая группа проблем связана с механизмом разрешения споров, вытекающих из строительных договоров. Значительная их часть упирается в определение объёма и стоимости фактически выполненных работ, что предопределяет необходимость назначения строительно-технической экспертизы. Длительность проведения такой экспертизы существенно увеличивает сроки рассмотрения строительных дел. На необходимость повышения качества судебных экспертиз по строительным спорам неоднократно обращал внимание Верховный Суд Российской Федерации [12]. В этой связи представляется своевременным рассмотреть возможность развития досудебных механизмов урегулирования строительных споров, включая обязательную досудебную экспертизу и примирительные процедуры с привлечением технических специалистов.

Проведённое исследование позволяет сформулировать ряд конкретных предложений по совершенствованию правового регулирования договора строительного подряда, направленных на устранение наиболее значимых пробелов параграфа 3 главы 37 ГК РФ.

Во-первых, представляется целесообразным дополнить статью 740 ГК РФ пунктом следующего содержания: «Существенными условиями договора строительного подряда являются предмет договора, цена, определяемая сметой, и срок выполнения работ, включающий начальный и конечный сроки». Параллельно следует закрепить в указанной статье правило о том, что сторона, приступившая к исполнению договора и принявшая исполнение от контрагента, не вправе ссылаться на незаключённость договора по мотиву несогласованности цены или срока. Внесение таких изменений снимет правовую неопределённость, ограничит возможности недобросовестного использования института незаключённости договора и будет способствовать стабильности договорных отношений в строительстве.

Во-вторых, предлагается изложить пункт 4 статьи 753 ГК РФ в новой редакции, дополнив его примерным перечнем оснований для обоснованного отказа заказчика от подписания акта сдачи-приёмки. К числу таких оснований следует отнести: существенное отступление подрядчика от технической документации; несоответствие выполненных работ обязательным требованиям технических регламентов и строительных норм; невыполнение работ, представленных к приёмке, либо их выполнение в объёме, существенно меньше заявленного; недостатки, исключающие возможность использования результата работ по назначению. Закрепление перечня на уровне закона позволит снизить нагрузку на судебную систему за счёт сокращения числа споров о квалификации мотивов отказа и сформирует ориентиры как для участников строительного рынка, так и для правоприменительных органов.

В-третьих, целесообразно дополнить статью 743 ГК РФ нормой, устанавливающей минимальный обязательный состав технической документации с прямой отсылкой к Постановлению Правительства Российской Федерации от 16 февраля 2008 г. № 87 [22], а также определить правовые последствия её непредоставления или неполноты. Реализация этого предложения повысит определённость правоотношений и сократит количество споров о согласованности предмета договора.

Принятие перечисленных изменений в гражданское законодательство будет способствовать обеспечению единообразия правоприменительной практики и надлежащей защите прав и законных интересов добросовестных участников строительной деятельности.