ВОПРОСЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ КРЕДИТНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ И ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ ПРИ ОСУЩЕСТВЛЕНИИ БАНКОВСКОГО КОМПЛАЕНСА

Цифровизация экономики и усовершенствование механизмов контроля предпринимательской деятельности со стороны государства ведет к возрастанию риска того, что в отношении деятельности или сделки предпринимателя возникнут подозрения со стороны контролирующих органов. Среди таких органов отдельное место занимают кредитные организации, на которые возложена обязанность по противодействию отмыванию (легализации) доходов, полученных преступным путем, или финансированию терроризма (далее – ПОД/ФТ) [1, ст. 7]. В связи с этим они играют важную роль в проведении контроля в отношении деятельности предпринимателей, которые являются их клиентами.

Однако бизнес-сообщество сообщает, что такой контроль иногда может быть чрезмерным и влечь за собой негативные последствия в виде необоснованного ограничения банковского обслуживания. Так, предприниматели обращают внимание, что порядка 65% блокировок происходит без предварительного уведомления. При этом только в 35% случаев отмена ограничений произошла при предоставлении документов по запросу кредитной организации [2]. Кроме того, медиапространство содержит информацию о том, что российские компании все чаще стали сталкиваться с блокировкой банковских счетов в 2025 году. Представители бизнеса отмечают, что встречаются с тем, что кредитные организации не заинтересованы в оперативном решении вопроса, несмотря на предоставление всех запрошенных документов. В связи с этим они полагают, что механизм взаимодействия нуждается в доработке [3].

Обращаясь к рассмотрению вопроса взаимодействия кредитных организаций и их клиентов в рамках ПОД/ФТ, стоит отметить, что система внутреннего контроля кредитной организации в целях ПОД/ФТ, требования к которой установлены Положением Банка России от 18.06.2025 № 860-П (далее – Положение № 860-П) [4], представляет собой совокупность процедур и мер, направленных на выявление, оценку и минимизацию рисков вовлечения банка в противоправную деятельность.

Анализ требований, установленных Положением № 860-П, позволяет установить очередность проверки операций и деятельности клиента:

1. Кредитная организация относит клиента к одной из трех групп степени (уровня) риска совершения подозрительных операций на основании установленных критериев (в соответствии с главой 4 Положения № 860-П).
2. Кредитная организация использует установленные признаки операций, которые могут указывать на возможную противоправную деятельность (в соответствии с приложением к Положению № 860-П). При этом она вправе самостоятельно дополнять перечень таких признаков (абз. 2 п. 6.2 Положения № 860-П).
3. Если сотрудник кредитной организации, на которого возложены обязанности по выполнению действий, направленных на ПОД/ФТ, выявляет указанные критерии или признаки, он имеет право выдать предписание о задержке проведения операций в целях получения или проверки информации о клиенте или об операции (пункт 2.6 Положения № 860-П).

Таким образом, анализ требований к системе внутреннего контроля позволяет установить, что в ее основе заложен риск-ориентированный подход, который направлен на оценку и мониторинг деятельности клиента для предотвращения вовлечения банка в противоправную деятельность.

В то же время предприниматели могут сталкиваться с рядом ограничений, существенно препятствующих осуществлению хозяйственной деятельности. Так, Закон № 115-ФЗ [1] закрепляет для кредитных организаций широкий перечень мер, которые они вправе применять в отношении предпринимателя. Например, отказ в проведении операции, ее приостановление или замораживание (блокирование) денежных средств. В последнем случае предприниматель временно полностью утрачивает возможность распоряжаться денежными средствами, что создает риск фактической остановки деятельности при отсутствии судебного решения по существу. 

При этом в настоящее время большинство судебных дел связано с ограничениями, применяемыми банками в соответствии с условиями договора банковского обслуживания (например, ограничения в отношении электронных средств платежей), однако судебная практика не является однородной. С одной стороны, суды поддерживают решение банка, если у него были обоснованные подозрения в том, что операции могут быть связаны с отмыванием доходов или финансированием терроризма [5]; если банк установил ограничения, но фактически не запретил распоряжение денежными средства на счете [6]; если действия банка подтверждены отнесением клиента к высокой группе степени (уровня) риска совершения подозрительных операций [7]. Суды отмечают, что банк не обязан доказывать реальное отмывание денежных средств, достаточно обоснованных сомнений и наличия признаков подозрительных операций [7].

С другой стороны, нередки случаи успешного оспаривания действий банка при следующих условиях:

1. Банк не доказал, что операции имеют запутанный или необычный характер, не имеют экономического смысла или противоречат целям деятельности клиента. При этом суды отмечают, что ссылки на подозрения без доказательств недостаточны [8].
2. Организация предоставила пояснения и документы, запрошенные банком, но банк сохранил ограничения без направления дополнительного запроса. При этом суды при оценке правомерности действий банка могут принимать во внимание то, что фактически лишение дистанционного банковского обслуживания являлось существенным ограничением доступа к банковским услугам, учитывая дистанционный формат работы банка и нахождение истца в регионе, отличном от места нахождения банка [9].
3. Банк не предпринял действий, направленных на взаимодействие с клиентом. В случае, если банк не запросил пояснения и документы у клиента, не указал в уведомлении конкретные операции, вызывающие подозрения, не определил период таких операций, а также не провел надлежащий анализ операций, то действия банка по введению ограничений не могут быть расценены правомерными [10].

Исследование позволяет сделать вывод, что суды не всегда однозначно квалифицируют действия банка, в том числе при определении того, насколько подозрения в совершении неправомерных операций должны быть обоснованы и доказаны банком.

Показательным также является дело ООО «Х-Дзор». Оно обратилось в суд с требованием о взыскании с АО «АЛЬФА-БАНК» убытков, которые возникли из-за ограничения дистанционного обслуживания. Суды первой, апелляционной и кассационной инстанции удовлетворили требования организации, так как банк не доказал наличие реальных признаков подозрительной операции и действовал формально, несмотря на предоставленный пакет документов и пояснений по сделке. Суды оценили ограничение дистанционного банковского обслуживания как существенное ограничение распоряжения денежными средствами, нарушившее право клиента на пользование счетом обычным способом, поскольку клиент находился в положении, когда объемы и срочность операций предполагали использование только удаленных каналов обслуживания [11].

В то же время Верховный суд Российской Федерации не поддержал мнение судов. Он отметил, что отказ в дистанционном банковском обслуживании – это договорная мера, не лишающая клиента права распоряжаться средствами посредством бумажных платежных поручений. Такая мера только изменяет способ передачи распоряжений [12].

Это иллюстрирует, что ограничения, связанные с электронными средствами платежа и дистанционным банковского обслуживания, зачастую находятся вне поля регулирования, в основе которого находятся Закон № 115-ФЗ. С одной стороны, суды предпринимают попытки найти баланс между публичными и частными интересами, с другой стороны, они ограничены положениями гражданского законодательства, которые применяются к договорным отношениям банков и их клиентов.

Научное сообщество также выражает обеспокоенность в отношении сложившейся ситуации. Анализ позиции авторов научных работ позволяет выделить следующие основные проблемы:

1. Применение Закона № 115-ФЗ смещает баланс интересов, предусмотренных гражданским законодательством, и возлагает на кредитные организации полномочия, предусмотренные Законом № 115-ФЗ, которые по своему характеру относятся к компетенции правоохранительных и фискальных органов [13, c. 568].
2. Банки во избежание негативных последствий со стороны регуляторов действуют формально, что ведет к блокировке без достаточных оснований, из-за чего страдают добросовестные предприниматели, сталкиваясь с блокировками и требованиями дополнительных документов [14, c. 24–26]. Кроме того, закон не содержит требований к форме запроса, его содержанию, порядку направления. Закон также не ограничивает перечень документов, которые может запросить в банк, поэтому он может потребовать предоставить сведения, составляющие различные виды охраняемых законом тайн [15, c. 154–155].
3. Недостаточность правового регулирования дистанционного банковского обслуживания, рассредоточенность норм по различным источникам, недостаточная детальность актов Банка России [16, c. 202].

Учитывая изложенное, становится возможным сделать вывод, что существующее подробное регулирование системы внутреннего контроля, анализа и мониторинга операций и деятельности клиента не корреспондирует уровню конкретизации порядка взаимодействия клиента и банка. Анализ, проведенный в рамках данного параграфа, подтверждает наличие следующих проблем:

• отсутствие регламентации порядка предварительного уведомления и предварительного запроса документов при возникновении подозрений, что деятельность клиента является неправомерной;
• отсутствие регламентации порядка уведомления клиента о применении ограничений, в том числе в части порядка его направления и требований к его содержанию;
• отсутствие регламентации порядка взаимодействия клиента и банка при направлении запроса, в том числе в части порядка предоставления информации о результатах рассмотрения документов, порядка направления дополнительного запроса;
• ограничение в отношении удаленных каналов обслуживания может существенно затруднять ведение предпринимательской деятельности.

Описанная модель, которая применяется кредитными организациями, не сводится к простому исполнению банками публичных функций, поскольку она формирует пространство, в котором пересекаются интересы государства и бизнеса и в котором необходимо определить баланс между управлением рисками и защитой прав предпринимателей.

Проведенный анализ демонстрирует, что банковский комплаенс в современных условиях трансформировался в самостоятельный институт, опосредующий отношения между банками и их клиентами. Вместе с тем они содержат признаки асимметрии, поскольку государство делегирует банкам широкие контрольные полномочия, но не предоставляет предпринимателям соразмерные инструменты для эффективной защиты их прав, тем самым перекладывая на бизнес дополнительные временные и финансовые издержки. 

Совокупность данных факторов позволила вывести ряд предложений, направленных на создание гарантий для защиты интересов бизнеса в подобных ситуациях. Так, предлагается дополнение требований к системе внутреннего контроля порядком информационного взаимодействия с клиентом, который будет предусматривать двухуровневую процедуру: предварительный и основной этапы.

Первый этап направлен на оперативное устранение подозрений (если у кредитной организации нет достаточных оснований полагать, что операция несет риски для нее или подозрения возникли в отношении небольшого количества сделок). Он характеризуется краткими сроками предоставления документов и их рассмотрения, а также тем, что кредитная организация еще не принимает ограничительные меры. С одной стороны, краткий срок сохранит эффективность системы внутреннего контроля, с другой – даст возможность добросовестному предпринимателю доказать правомерность операций без введения ограничений. По его результатам кредитная организация информирует клиента об устранении подозрений или применении ограничений и переходе к следующему этапу проверки.

Второй этап направлен на углубленную проверку деятельности клиента. Он подразумевает применение ограничительных мер на период проведения проверки. По его результатам кредитная организация направляет уведомление об устранении подозрений, о невозможности их устранения или необходимости предоставления дополнительных документов.

При этом необходимо отметить, что данные этапы должны быть сопряжены с обязательным направлением информативного уведомления и запроса, в которых кредитная организация раскрывает информацию о причинах возникновения ограничений или применения мер. При этом она может отклониться от этого правила, если раскрытие такой информации ставит под угрозу эффективность внутреннего контроля.

Таким образом, предложенные изменения позволят обеспечить баланс между свободой предпринимательства и публичными ограничениями и превратить банковский комплаенс из односторонней процедуры в инструмент взаимодействия, в рамках которого обе стороны будут заинтересованы в разрешении возникшей спорной ситуации. Такой подход также создаст уверенность у предпринимателя, что к его проблеме будут относиться ответственно, с соблюдением требований, установленных регулятором.