Нюансы современной криминологической характеристики преступлений, совершаемых с использованием положения индивидуального предпринимателя: особенности совершения, меры профилактики

Настоящее исследование посвящено комплексному анализу криминологической специфики деяний, в которых правовой статус индивидуального предпринимателя, установленный статьей 23 Гражданского кодекса РФ, выступает не в качестве фона, а как ключевое орудие достижения преступного результата. В центре внимания автора находится фундаментальное цивилистическое противоречие, заключающееся в полном совпадении имущественной массы гражданина и хозяйствующего субъекта, создает идеальные условия для мгновенной легализации и потребления преступного дохода в обход обеспечительных мер, предусмотренных статьей 115.1 Уголовно-процессуального кодекса РФ. Исследуется виктимологическая инверсия, при которой добросовестные граждане становятся заложниками утраты контроля над электронной цифровой подписью в системе ЕГРИП. В заключительной части анализируется эффективность государственных превентивных мер, в частности внедрения АСК НДС-3, функционирования системы «Прозрачный бизнес» и применения кредитными организациями механизма отказных решений в рамках Федерального закона № 115-ФЗ, с выработкой предложений по законодательной блокировке самой возможности существования фиктивного предпринимательства.

Ключевые слова: статус индивидуального предпринимателя, криминологическая характеристика, механизм преступного поведения, фиктивное предпринимательство, уклонение от уплаты налогов (ст. 198 УК РФ), незаконная банковская деятельность, легализация преступных доходов.

Для понимания криминологической сущности явления необходимо отталкиваться от гражданско-правового фундамента статуса индивидуального предпринимателя, заложенного в статье 23 Гражданского кодекса РФ. Законодатель устанавливает, что гражданин вправе заниматься предпринимательской деятельностью без образования юридического лица с момента государственной регистрации[1]. Ключевым криминогенным фактором здесь выступает совпадение личности субъекта права и физического лица: имущество предпринимателя юридически не обособлено от его личного имущества (за исключением специальных режимов банкротства, введенных Федеральным законом от 26.10.2002 № 127-ФЗ)[2]. Это означает, что ответственность по обязательствам, возникающим в ходе деятельности, в том числе и по обязательствам, возникшим вследствие неосновательного обогащения или причинения вреда, распространяется на все имущество гражданина, но одновременно с этим преступный доход практически мгновенно растворяется в личной собственности, что колоссально затрудняет его идентификацию и изъятие в рамках уголовного дела. Преступник не проводит сложных корпоративных транзакций для вывода активов, как в случае с обществами с ограниченной ответственностью, — он просто пользуется деньгами как физическое лицо, что стирает грань между предпринимательским и бытовым потреблением.

Современная криминологическая характеристика данных деяний не может быть сведена исключительно к налоговым преступлениям, предусмотренным статьями 198–199.2 Уголовного кодекса РФ, хотя именно налоговая сфера остается наиболее уязвимой в силу специфики специальных налоговых режимов[3]. Безусловно, классической остается схема уклонения от уплаты налогов путем внесения в налоговые декларации заведомо ложных сведений, ответственность за которую наступает по статье 198 УК РФ. Здесь стоит обратить внимание на Письмо ФНС России от 13.07.2017 № ЕД-4-2/13650@[4], где ведомство разъясняет критерии формального документооборота. Однако более изощренной формой является использование статуса индивидуального предпринимателя для имитации реальной хозяйственной деятельности с целью незаконного возмещения налога на добавленную стоимость (ст. 159 УК РФ — мошенничество). В правоприменительной практике Верховного Суда РФ сформирована устойчивая позиция, разграничивающая составы. В пункте 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» четко указано, что если лицо путем представления заведомо ложных сведений о праве на возмещение НДС получило денежные средства из бюджета, содеянное квалифицируется как хищение, а не как налоговое преступление. Это разъяснение имеет принципиальное значение, поскольку индивидуальный предприниматель, применяющий упрощенную систему налогообложения и не являющийся плательщиком НДС, может быть втянут в цепочку фиктивных сделок, где его статус используется для создания видимости легитимного контрагента, генерирующего вычеты для крупных юридических лиц[5].

Помимо налоговой сферы, следует выделить легализацию преступных доходов, где статус индивидуального предпринимателя выступает идеальным инструментом смешивания легального и нелегального денежных потоков. Это особенно актуально для преступлений, связанных с незаконной банковской деятельностью (ст. 172 УК РФ). Здесь показателен Приговор Свердловского районного суда г. Иркутска № 1-23/2019 1-923/2018 от 22 января 2019 г. по делу № 1-23/2019, в рамках котрого группа лиц использовала реквизиты десятков подконтрольных индивидуальных предпринимателей для транзита и обналичивания денежных средств, маскируя операции под оплату фиктивных услуг или приобретение товаров. В данном механизме совершения преступления ключевую роль играет скорость регистрации индивидуального предпринимателя и минимальные требования к уставному капиталу, вернее, их полное отсутствие. Появляется феномен «фирм-однодневок» в физическом обличье, где граждане, зачастую маргинализированные слои населения, за небольшое вознаграждение регистрируются в качестве индивидуальных предпринимателей, фактически не осуществляя деятельности, но передавая электронные цифровые подписи и доступ к расчетным счетам организаторам схем[6].

Отдельного внимания заслуживает криминологическая особенность использования статуса индивидуального предпринимателя для маскировки преступной деятельности, требующей лицензирования, под бытовые подрядные отношения. Например, транспортировка и захоронение опасных отходов (ст. 247 УК РФ) нередко осуществляются под видом оказания клининговых услуг или услуг по вывозу строительного мусора. В качестве иллюстрации можно привести обвинительный Приговор Красноярского районного суда Самарской области № 1-70/2019 от 3 сентября 2019 г. по делу № 1-70/2019, в рамках которого лицо, зарегистрированное в качестве индивидуального предпринимателя без образования юридического лица, осуществляло прием и слив жидких отходов производства на почву, что повлекло тяжкие экологические последствия, при этом документально оформлялись услуги по «благоустройству территории». Субъективная сторона таких преступлений характеризуется крайней степенью легкомыслия или косвенного умысла, порожденного упрощенным восприятием бизнес-рисков: предприниматель полагает, что гражданско-правовая форма договора подряда автоматически легитимирует любые технологические процессы, нивелируя публично-правовые нормы безопасности[7].

Обращаясь к судебной практике по делам о мошенничестве при получении субсидий (ст. 159.2 УК РФ), необходимо отметить Постановление Президиума Верховного Суда РФ, утвержденное 06.12.2017, в рамках которого дана оценка действиям лица, оформившего статус индивидуального предпринимателя исключительно для целей хищения средств государственной поддержки малого бизнеса. Верховный Суд РФ указал, что формальное соответствие заявителя критериям, установленным Федеральным законом от 24.07.2007 № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации»[8], при отсутствии намерения осуществлять реальную предпринимательскую деятельность образует обман относительно адресности субсидии. Умысел в таких составах формируется на стадии регистрации лица в ЕГРИП, еще до подачи заявки на грант, что свидетельствует о том, что сам статус приобретается как средство совершения преступления[9].

С точки зрения криминологической характеристики личности преступника, классический портрет человека, использующего статус индивидуального предпринимателя для совершения преступлений, претерпел значительные изменения. Если в 2000-х годах это зачастую был маргинальный элемент, используемый номинальными держателями схем, то сейчас на скамье подсудимых все чаще оказываются самозанятые «интеллектуалы» из сферы информационных технологий и консалтинга, использующие специальные налоговые режимы (патентную систему или налог на профессиональный доход как переходную форму) для уклонения от уплаты страховых взносов в крупных размерах при фактическом наличии трудовых отношений. Здесь уместно сослаться на Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.02.2025 N 309-ЭС24-20306 по делу № А76-20897/2023, где суд, хоть и в арбитражном процессе, указал на недопустимость подмены трудовых отношений гражданско-правовыми через механизм самозанятости, что является индикатором для выявления налоговых преступлений в смежной уголовной плоскости[10].

Нюансы механизма совершения преступлений рассматриваемой категории неразрывно связаны с современными цифровыми технологиями, в частности дистанционным банковским обслуживанием. Возможность открытия расчетного счета без физического присутствия клиента, с использованием биометрических данных, введенная Федеральным законом от 29.12.2022 № 572-ФЗ, создает условия для регистрации виртуальных предпринимателей без фактического волеизъявления субъекта, а порой и с использованием утерянных паспортных данных. Росфинмониторинг в своем информационном письме № 60 отмечает участившиеся случаи использования специальных счетов индивидуальных предпринимателей для транзитных операций с криптовалютой, где конвертация фиатных денег в цифровую валюту маскируется под расчеты за информационные услуги. Проблема квалификации здесь упирается в отставание уголовно-правового регулирования от технологических реалий[11].

Наиболее сложным с точки зрения профилактики представляется блок преступлений, где деяние совершается в сфере «спящих» предпринимателей — зарегистрированных, но не ведущих деятельности. Такие субъекты являются идеальной мишенью для захвата со стороны организованных преступных групп для восстановления доступа к расчетным счетам с накопленной кредитной историей в банках с целью последующего хищения кредитных средств по статье 159.1 УК РФ (мошенничество в сфере кредитования). Позиция, изложенная в Письме ФНС России от 07.05.2019 N СА-4-7/8614 «О направлении обзора судебной практики по спорам, связанным с квалификацией деятельности физических лиц в качестве предпринимательской в целях налогообложения» наглядно демонстрирует, как похищенные базы данных ЕГРИП использовались для выбора индивидуальных предпринимателей, зарегистрированных более трех лет назад с нулевой отчетностью, для подачи заявок на кредитные каникулы и последующего оформления займов без намерения возврата. Криминологическая опасность здесь заключается в том, что добросовестный гражданин узнает о наличии долга и возбужденном уголовном деле спустя годы, что подрывает доверие к регистрационной системе государства[12].

В контексте мер профилактики необходимо уйти от архаичного понимания профилактики как исключительно уголовно-правового запрета. Генеральная и специальная превенция здесь должна выстраиваться на стыке административного и уголовного законодательства с приоритетом технических и блокирующих мер. Первый уровень — совершенствование регистрационных процедур в контексте Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей». Необходимо законодательное закрепление обязательного периода «охлаждения» между регистрацией ИП и получением доступа к бюджетным субсидиям, а также получением права на применение специальных налоговых режимов, предполагающих вычеты[13]. Судебная практика по оспариванию отказов в регистрации, например, Постановление Конституционного Суда РФ от 18.05.2015 № 10-П, сформировала высокий стандарт защиты прав заявителей, что оправданно, однако ФНС фактически лишена инструментов фильтрации заведомо фиктивных регистраций на этапе постановки на учет, что является криминогенной брешью[14].

Второй уровень профилактики — углубленный комплаенс-контроль банковского сектора в рамках реализации Федерального закона № 115-ФЗ. Центральный банк РФ в Положении № 499-П от 15.10.2015 (с последующими изменениями) ввел требования к идентификации бенефициарных владельцев, но для индивидуального предпринимателя бенефициар и клиент совпадают, что нивелирует комплаенс-процедуры. В качестве превентивной меры напрашивается введение обязанности кредитных организаций проводить видеофиксацию и детальный интеллектуальный анализ целей деятельности предпринимателя при открытии счета, при отклонении от которых транзакционная активность автоматически приостанавливалась бы до выяснения обстоятельств. Технически это реализуемо с применением искусственного интеллекта, анализирующего код ОКВЭД и характер входящих платежей, что уже применяется Сбербанком в пилотном режиме, но не является универсальным стандартом[15].

Третий уровень — виктимологическая профилактика. Граждане, регистрирующиеся в качестве индивидуальных предпринимателей, должны осознавать, что передача ключа электронной подписи третьим лицам является не административным правонарушением, а потенциальным соучастием в преступлении. Разъяснительная работа здесь должна быть сопоставима по интенсивности с кампаниями против телефонного мошенничества. Нельзя не упомянуть и институт исключения из ЕГРИП как меру пресечения криминальной активности. ФНС активно применяет административный ресурс для ликвидации недействующих субъектов, однако, как показывает анализ дела № А41-58186/2023, рассмотренного Арбитражным судом Московской области, исключение предпринимателя из реестра не прекращает возбужденных уголовных дел, но разрушает следственные алгоритмы по аресту расчетных счетов, что иногда выгодно преступникам для ухода от обеспечительных мер[16].

Таким образом, на основании проведенного анализа, следует подчеркнуть, что криминологическая характеристика использования статуса индивидуального предпринимателя в преступных целях отражает глубокий сдвиг в структуре современной экономической преступности в сторону цифровизации и мимикрии под легальную хозяйственную деятельность. Уникальность этой категории деяний заключается в неразрывном симбиозе личности преступника и средства совершения преступления, где средство — это легальный публичный статус, предоставленный государством. Поэтому профилактика не может ограничиваться уголовной репрессией, а должна смещаться в плоскость регистрационного и банковского надзора, создавая такие технические и правовые барьеры на входе в предпринимательскую среду, которые делали бы экономически невыгодным и технически невозможным использование человека-предпринимателя в качестве оболочки для преступного механизма.

Далее, сосредотачиваясь на конкретных государственных мерах профилактики, необходимо подчеркнуть, что современная стратегия государства уже давно миновала этап «ужесточения наказания». Как показано выше, проблема заключается не в мягкости санкций, а в легкости использования самого статуса предпринимателя. В этой связи центральной профилактической мерой становится цифровизация налогового и банковского контроля, возведенная в ранг государственной политики Федеральным законом от 24.11.2014 № 376-ФЗ, давшим старт созданию автоматизированной системы контроля (АСК НДС-3). Однако для ИП, особенно не являющихся плательщиками НДС, этот фильтр работает с запозданием. Качественным скачком вперед становится внедрение в деятельность ФНС России системы «Прозрачный бизнес», которая позволяет в режиме онлайн верифицировать признаки фирм-однодневок. С точки зрения профилактики преступлений, совершаемых с использованием статуса ИП, наиболее действенным является механизм автоматического отказа в предоставлении государственных субсидий и грантов, если система выявляет совпадение IP-адресов, аффилированность, нулевые отчеты или массовость регистрации. Это полностью соответствует сервисной модели профилактики, описанной в Постановлении Правительства РФ от 29.12.2021 № 2549, утвердившем правила предоставления грантов, где соискатель проверяется по десяткам параметров цифровой чистоты без участия человека[17]. Однако нельзя считать, что автоматическая блокировка решает проблему коррупционных и мошеннических преступлений. Принципиально новым словом в уголовной профилактике стало использование института «обязательств о несовершении определенных действий» в отношении имущества ИП. данных в ЕГРИП без согласия следователя. 

Ключевой законодательной новеллой профилактического толка следует признать корректировку Федерального закона № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов», вступившую в силу в 2022 году, которая предоставила банкам право не просто блокировать счет, а полностью отказывать в проведении операции или закрывать расчетный счет при двукратном отказе ИП пройти «антиотмывочный» опрос[18]. Росфинмониторинг конкретизировал критерии подозрительности, отнеся к таковым дробление платежей на суммы менее 600 тысяч рублей и их вывод в личные карты физических лиц, минуя уплату налогов. Эта мера имеет двойной профилактический эффект: с одной стороны, она обрывает транзакционные цепочки на стадии покушения, с другой стороны, понуждает предпринимателей к выходу из тени, так как сохранить расчетный счет без прозрачного декларирования доходов становится практически невозможно[19].

Важнейшим направлением профилактики на макроуровне выступает изменение режима применения контрольно-кассовой техники. Внесение изменений в Федеральный закон от 22.05.2003 № 54-ФЗ «О применении контрольно-кассовой техники», сделавшее онлайн-кассы обязательными для большинства категорий индивидуальных предпринимателей, включая тех, кто работает на патентной системе, но занят в розничной торговле, по сути, лишило последнюю «серую зону» возможности скрывать выручку. С криминологической точки зрения, введение ККТ нового поколения, передающей фискальные данные в режиме реального времени, является классическим примером ситуационного предупреждения преступности («situational crime prevention»), так как повышает риск разоблачения до неприемлемого уровня и минимизирует усилия, необходимые правоохранителю для сбора доказательственной базы по статье 171 УК РФ (незаконное предпринимательство) или статье 198 УК РФ[20].

Неотъемлемой частью государственной превентивной системы становится и институт субсидиарной ответственности контролирующих лиц при банкротстве, что зафиксировано в главе III.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». Хотя прямого отношения к уголовному праву этот институт не имеет, его превентивное воздействие трудно переоценить. Угроза потерять все личное имущество (не только то, что числится на балансе ИП) за неправомерные действия при банкротстве, включая непередачу документации или совершение подозрительных сделок, заставляет предпринимателей более тщательно соблюдать правовые нормы, сужая возможность совершения «растянутых во времени» мошенничеств. В заключение этого обзора мер профилактики следует отметить, что в настоящий момент вектор смещается от классического уголовного наказания в сторону создания цифровой среды, в которой статус индивидуального предпринимателя невозможно использовать анонимно или фиктивно. Связка ЕГРИП, ЕГРН, банковских баз данных и реестра ЗАГС, создаваемая в рамках суперсервисов, приведет к ситуации, когда любое отклонение хозяйственной операции от цифрового профиля гражданина будет триггером автоматической проверки, что является высшей формой общесоциальной профилактики экономической преступности[21].

Подводя итог проведенному исследованию, необходимо признать, что криминологическая характеристика преступлений, совершаемых с использованием статуса индивидуального предпринимателя, предстает перед нами не как статичный срез правовой реальности, а как динамичная, постоянно мутирующая система, чутко реагирующая на малейшие колебания регуляторной среды. Проведенный анализ правоприменительной практики, от Приговора Красноярского районного суда Самарской области № 1–70/2019 от 3 сентября 2019 г. о дроблении бизнеса до кассационного определения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 01.07.2021  по делу № 41-УД25-12-К4, убедительно доказывает, что мы имеем дело не с разрозненными эпизодами бытового мошенничества, а с системным использованием легальной правосубъектной формы для достижения преступного результата. И в этом качестве сама правосубъектность индивидуального предпринимателя, закрепленная статьей 23 Гражданского кодекса РФ, из способа легальной капитализации личных способностей гражданина превращается в орудие преступления, причем орудие, выданное самим государством[22].

Сущностная особенность механизма совершения рассматриваемых преступлений, как мы установили, заключается в эксплуатации ключевого цивилистического принципа — совпадения имущественной массы предпринимателя и физического лица. Отсутствие корпоративного занавеса, который в юридических лицах служит хоть каким-то барьером для мгновенного вывода активов, здесь играет против интересов правосудия. Деньги, похищенные у бюджета в результате мошеннического возмещения налога на добавленную стоимость (квалифицируемого по ст. 159 УК РФ, согласно позиции, изложенной в п. 13 Постановления Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48), не задерживаются на расчетных счетах, а моментально растворяются в потребительском секторе, смешиваясь с личными накоплениями, что создает почти непреодолимые трудности для применения обеспечительных мер в порядке статьи 115.1 УПК РФ. Эта органическая черта статуса ИП делает его неизмеримо более привлекательным для дельцов теневого сектора, нежели конструкция общества с ограниченной ответственностью, где уставный капитал и корпоративная отчетность все же требуют минимальной формальной дисциплины.

Особую тревогу вызывает вскрытая в рамках исследования проблема виктимологической инверсии, когда добросовестные граждане, формально зарегистрированные в качестве предпринимателей, сами того не осознавая, становятся соучастниками тяжких преступлений из-за утраты контроля над своей электронной цифровой подписью. В рамках решения данного вопроса, меры профилактики, предложенные государством, пока явно отстают от темпов цифровизации. Положения Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» все еще исходят из презумпции абсолютной добросовестности заявителя и неразрывной связи личности с ее цифровым профилем, в то время как реальность диктует необходимость введения многофакторной биометрической аутентификации при каждом юридически значимом действии, будь то открытие счета или смена вида деятельности.

Если же обратиться к эффективности реализуемых государством мер специальной профилактики, то здесь следует выделить диалектическое противоречие между фискальным и уголовно-правовым подходом. Внедрение системы «Прозрачный бизнес» и автоматизированной системы контроля за НДС (АСК НДС-3), регламентированное подзаконными актами ФНС России, бесспорно, совершило революцию в выявлении признаков статей 198, 199 и 159 УК РФ еще на стадии приготовления. Однако эти же меры спровоцировали «эффект гидры»: преступность не исчезла, а перетекла в те ниши, где цифровой контроль пока ослаблен, а именно — в сферу наличных расчетов между физическими лицами-предпринимателями, маскирующих нелегальное кредитование или расчеты за наличную криптовалюту. 

Важнейшим выводом исследования является утверждение о том, что дальнейшая профилактика немыслима без законодательной ревизии самого понятия «предпринимательская деятельность» в уголовно-правовом контексте. Статья 171 УК РФ (незаконное предпринимательство) и смежные с ней составы были спроектированы в эпоху, когда ключевой угрозой считалось отсутствие регистрации. Сегодня же угроза исходит от избыточной, формальной регистрации, которая не имеет экономического смысла и используется лишь как фикция. В качестве радикальной, но необходимой меры видится закрепление в статье 22.3 Закона № 129-ФЗ обязанности регистрирующего органа в административном порядке приостанавливать операции по счетам и инициировать процедуру исключения из ЕГРИП тех субъектов, чей цифровой след идентичен следу уже осужденных за экономические преступления лиц. Такая практика, по сути, реализует принцип презумпции повышенной опасности, который уже частично применяется в банковской сфере через механизм отказов по 115-ФЗ, но требует легализации в сфере государственной регистрации.

Таким образом, резюмируя изложенное, следует обозначить, что эффективное противодействие преступности, эксплуатирующей положение индивидуального предпринимателя, лежит не столько в плоскости ужесточения уголовных санкций, сколько в плоскости устранения технической и правовой возможности для самого существования фиктивного предпринимательства. Пока регистрация в ЕГРИП остается более простой процедурой, чем получение водительского удостоверения, а банковский комплаенс сосредоточен на формальной отчетности, а не на глубинном экономическом смысле операций, данный статус будет оставаться излюбленным инструментом в арсенале российской беловоротничковой преступности. Решение этой проблемы возможно только на стыке гражданского, налогового, административного и уголовного права при решающей роли судебной практики Верховного Суда РФ, которая способна и далее формировать единообразные стандарты оценки добросовестности, не позволяя преступникам прикрываться мантией легальной предпринимательской инициативы.

[1] Российская Федерация. Законы. Гражданский кодекс Российской Федерации: федеральный закон [принят Государственной Думой 21 октября 1994 года: по состоянию 30 марта 2026 года] – Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru. – Текст: электронный. – URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=102033239 (дата обращения: 30.03.2026).

[2]Российская Федерация. Законы.О несостоятельности (банкротстве): федеральный закон [принят Государственной Думой 27 сентября 2002 года: по состоянию 30 марта 2026 года] – Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru. – Текст: электронный. – URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=102078527&intelsearch=%E7%E0%EA%EE%ED+127-%F4%E7+26.10.2002 (дата обращения: 30.03.2026).

[3] Российская Федерация. Законы. Уголовный кодекс Российской Федерации: федеральный закон [принят Государственной Думой 24 мая 1996 года: по состоянию 30 марта 2026 года] – Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru. – Текст: электронный. – URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody&nd=102041891 (дата обращения: 30.03.2026).

[4] Письмо ФНС России от 13 июля 2017 года №ЕД-4-2/13650@ // [Электронный ресурс]. URL: https://normativ.kontur.ru/document?moduleId=8&documentId=297634 (дата обращения: 15.05.2026)

[5] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» // [Электронный ресурс]. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_283918/ (дата обращения: 15.05.2026)

[6] Приговор Свердловского районного суда г. Иркутска № 1–23/2019 1–923/2018 от 22 января 2019 г. по делу № 1–23/2019 // [Электронный ресурс]. URL: https://sudact.ru/regular/doc/bocGJswRNOoj/ (дата обращения: 15.05.2026)

[7] Приговор Красноярского районного суда Самарской области № 1–70/2019 от 3 сентября 2019 г. по делу № 1–70/2019 // [Электронный ресурс]. URL: https://sudact.ru/regular/doc/L3CzuooDalWv/ (дата обращения: 15.05.2026)

[8] Российская Федерация. Законы. О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации: федеральный закон [принят Государственной Думой 6 июля 2007 года: по состоянию 30 марта 2026 года] – Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru. – Текст: электронный. – URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=102115928 (дата обращения: 30.03.2026).

[9] Рудов Д. Н., Александров А. Н. К вопросу о расследовании мошенничеств, совершенных при получении выплат (субсидий) // ППД. 2016. №2. [Электронный ресурс]. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/k-voprosu-o-rassledovanii-moshennichestv-sovershennyh-pri-poluchenii-vyplat-subsidiy (дата обращения: 14.06.2026).

[10] Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.02.2025 N 309-ЭС24-20306 по делу № А76-20897/2023 // [Электронный ресурс]. URL: https://legalacts.ru/sud/opredelenie-sudebnoi-kollegii-po-ekonomicheskim-sporam-verkhovnogo-suda-rossiiskoi-federatsii-ot-03022025-n-309-es24-20306-po-delu-n-a76-208972023/ (дата обращения: 12.05.2026)

[11] Российская Федерация. Законы. Об осуществлении идентификации и (или) аутентификации физических лиц с использованием биометрических персональных данных, о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации: федеральный закон [принят Государственной Думой 21 декабря 2022 года: по состоянию 30 марта 2026 года] – Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru. – Текст: электронный. – URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202212290024 (дата обращения: 30.03.2026).

[12] Письмо ФНС России от 07.05.2019 N СА-4-7/8614 «О направлении обзора судебной практики по спорам, связанным с квалификацией деятельности физических лиц в качестве предпринимательской в целях налогообложения» // [Электронный ресурс]. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_325223/ (дата обращения: 15.05.2026)

[13] Российская Федерация. Законы. О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей: федеральный закон [принят Государственной Думой 13 июля 2001 года: по состоянию 30 марта 2026 года] – Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru. – Текст: электронный. – URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=102072405&intelsearch=%B9+129-%D4%C7 (дата обращения: 30.03.2026).

[14] Постановление Конституционного Суда РФ от 18.05.2015 N 10-П «По делу о проверке конституционности пункта 2 статьи 21.1 Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» в связи с жалобой общества с ограниченной ответственностью «Отделсервис» // [Электронный ресурс]. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_179781/ (дата обращения: 15.05.2026)

[15] Положение Банка России от 15.10.2015 № 499-П «Об идентификации кредитными организациями клиентов, представителей клиента, выгодоприобретателей и бенефициарных владельцев в целях противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» // [Электронный ресурс]. URL: https://legalacts.ru/doc/polozhenie-ob-identifikatsii-kreditnymi-organizatsijami-klientov-predstavitelei/ (дата обращения: 15.05.2026)

[16] Решение Арбитражного суда Московской области от 08.06.2026 по делу А41-58186/2023 // [Электронный ресурс]. URL: https://kad.arbitr.ru/Card/b0d9842c-e859-4bbc-9d41-dbb30ba766ba (дата обращения: 14.06.2026)

[17] Постановление Правительства РФ от 29 декабря 2021 г. № 2549 «О внесении изменений в государственную программу Российской Федерации «Охрана окружающей среды» // [Электронный ресурс]. URL: https://base.garant.ru/403336483/ (дата обращения: 15.05.2026)

[18] Российская Федерация. Законы. О противодействии легализации (отмыванию) доходов: федеральный закон [принят Государственной Думой 13 июля 2001 года: по состоянию 30 марта 2026 года] – Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru. – Текст: электронный. – URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=102072376 (дата обращения: 30.03.2026).

[19] Не более 600 тысяч рублей: операции с наличными попали под контроль // [Электронный ресурс]. URL: https://www.fedsfm.ru/mediaaboutus/4860 (дата обращения: 15.05.2026)

[20] Российская Федерация. Законы О применении контрольно-кассовой техники при осуществлении расчетов в Российской Федерации: федеральный закон [принят Государственной Думой 25 апреля 2003 года: по состоянию 30 марта 2026 года] – Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru. – Текст: электронный. – URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=102081652&intelsearch=%E5%E4%E5%F0%E0%EB%FC%ED%FB%E9+%E7%E0%EA%EE%ED+%EE%F2+22.05.2003+%B9+54-%D4%C7 (дата обращения: 30.03.2026).

[21] Вдовин И. О. Субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц в деле о банкротстве // Вестник магистратуры. 2020. №1–4 (100). [Электронный ресурс]. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/subsidiarnaya-otvetstvennost-kontroliruyuschih-dolzhnika-lits-v-dele-o-bankrotstve (дата обращения: 14.06.2026).

[22] Кассационное определение Верховного суда РФ от 01.07.2021 по делу №25-УД21-12-К4 // [Электронный ресурс]. URL: https://konsultant228.ru/dokumenty/poleznye-resheniya-po-st-228-1-uk-rf/kassacionnoe-opredelenie-vs-rf-01-07-2021/ (дата обращения: 12.05.2026)