Доктрина «Снятия Корпоративной Вуали» Как Инструмент Защиты В Системе Международного Правосудия: Особенности И Проблематика Применения

Доктрина «снятия корпоративной вуали» представляет собой юридический механизм, обеспечивающий защиту прав и законных интересов инвесторов, а также позволяющий привлечь к ответственности лиц, контролирующих организацию, виновных в совершении мошеннических, недобросовестных действий. 

Историю возникновения доктрины «снятия корпоративной вуали» как инструмента, обеспечивающего транспарентность внешнеэкономической деятельности субъектов, следует разделить на несколько этапов. 

XVIIвек является периодом возникновения ранних предпосылок формирования доктрины «снятия корпоративной вуали». Именно в это время стали возникать и развиваться направления деятельности государства, связанные с обеспечением полного контроля над экономической деятельности предприятий – меркантилизм и протекционизм. Так, политика меркантилизма представляет собой элемент системы контроля экономической деятельности, основанный на активном вмешательстве государства в хозяйственную деятельность предприятий. Среди ведущих меркантилистов были Джерард Мэлинес (1586–1641), Томас Ман (1571–1623) и Джон Локк (1632–1704). Политика протекционизма как направление государственного контроля экономической деятельности предполагает защиту отечественных производителей от иностранной конкуренции посредством установления ограничений на ввозимую продукцию. Таким образом, исходя из выдвигаемых в то время идей, приоритетным направлением ведения экономической деятельности являлся полный государственный контроль, вследствие чего частные организации выступали, по сути, в качестве «снятия корпоративной вуали» государства[1].

XIXвек характеризуется развитием концепции «государственной ответственности» за действия частных лиц. Впервые идея «снятия корпоративной вуали» была выдвинута в контексте обеспечения государственного регулирования деятельности предприятий. Например, в деле «Munn v. Illinois» (1877) Верховный Суд США установил, что государство вправе регулировать деятельность частных предприятий, особенно тех, что служат общественным интересам. Таким образом, организации, функционирующие с целью обеспечения производства общественных благ, выступают в качестве «снятия корпоративной вуали» государства[2].

В XX веке доктрина «снятия корпоративной вуали» начала активно применяться в контексте ответственности государств за нарушения прав человека. Например, в деле «Barcelona Traction» (1970) Международный Суд ООН признал, что частная организация действовала как «снятия корпоративной вуали» испанского государства и что Испания несла ответственность за ее действия[3].

Доктрина «снятия корпоративной вуали» продолжает развиваться и применяться в современном международном праве. Она используется в разных областях, включая ответственность за нарушения прав инвесторов, кредиторов, а также положений торговых соглашений. Современный этап развития международного права расширил возможности для применения доктрины «снятия корпоративной вуали» как инструмента привлечения к ответственности субъектов, контролирующих деятельность организаций. К примеру, в деле «LFC Marketing Group, Inc. v. Loomis» (Невада, 2000) Верховный суд Невады постановил, что суть доктрины «снятия корпоративной вуали» заключается в обеспечении транспарентности и добросовестности деятельности организаций, противостоянии мошенническим действиям лиц, осуществляющих контроль внутренний корпоративный контроль. В качестве из основных целей доктрины выступает восстановление справедливости всякий раз, когда возникает подозрение, что корпоративная форма защиты используется не по назначению[4].

Таким образом, развитие доктрины «снятия корпоративной вуали» как способа привлечения контролирующих субъектов к ответственности за действия подконтрольных организаций сопровождалось идеями того, управляемые компании, по сути, представляют собой фикцию, созданную с целью воплощения интересов ее тайного руководства, находящегося под «корпоративной вуалью». 

В международном инвестиционном арбитраже доктрина «снятия корпоративной вуали» может быть использована в целях осуществления проверки законности статуса организации, принимающей инвестиции. Основа доктрины заключается в обеспечении защиты прав и законных интересов инвесторов. В качестве примера следует отметить привлечение субъекта, контролирующего деятельность подконтрольной организации, к ответственности за злоупотребление собственными полномочиями с целью получения материальной выгоды (т. е. в связи с осуществлением мошеннических действий). Доктрина «снятия корпоративной вуали» позволяет выявлять случаи, когда структура владения используется для уклонения от обязательств. В качестве критериев, связанных с наличием возможностей применения международным инвестиционным арбитражным учреждением доктрины «снятия корпоративной вуали» по отношению к организации, международные инвестиционные арбитражные учреждения отмечают тесную экономическую взаимосвязь двух отдельных юридических лиц, формально не являющихся взаимосвязанными, а также оказание управляющего воздействия руководства одного юридического лица на основную деятельность другого юридического лица, выражающееся в осуществлении полномочий по проведению внутриорганизационных мероприятий, которые не могут расцениваться как исполнение должностных обязанностей собственного руководства контролируемой организации. 

Таким образом, доктрина «снятия корпоративной вуали» применима в тех случаях, когда экономическая деятельность организации осуществляется контролирующим и подконтрольными лицами совместно, без разделения на самостоятельных субъектов[5].

В качестве обоснования правильности применения доктрины «снятия корпоративной вуали», а также последующего исполнения выносимого решения, международные арбитражные учреждения могут рассматривать степень контроля акционеров над компанией. Взаимосвязь контролирующей и подконтрольной организаций, подтверждающая их взаимозависимость, характеризуется как плотное, тесное и неразрывное взаимодействие таких лиц (к примеру, в случае, если все внутриорганизационные решения юридического лица принимаются контролирующим лицом, то для целей выявления причин возникновения «alterego» такую связь следует рассматривать как неразрывную). Наличие мошеннических действий, злоупотреблений, направленных на получение материально-финансовой выгоды от кредиторов, инвесторов также свидетельствует о наличии оснований для применения доктрины «снятия корпоративной вуали». К примеру, если физическое лицо использует свою компанию для совершения мошеннических действий в отношении инвесторов, забирает денежные средства, полученные компанией в форме инвестиций, в результате чего его компания не может погасить свои обязательства, то доктрина «снятия корпоративной вуали» будет применяться для возложения ответственности на такое физическое лицо.  Наиболее явным критериям, указывающим на наличие у организации «снятия корпоративной вуали» выступает отсутствие ее реальной экономической деятельности. Подобный критерии применим для случаев, когда контролирующее лицо полностью регулирует коммерческую деятельность подконтрольной организации, формируя ее внешнюю экономическую политику[6]. 

Несмотря на то, что сама доктрина предполагает возможность защиты прав и законных интересов кредиторов, инвесторов, способствует соблюдению баланса интересов участников корпоративных отношений, реализация доктрины «снятия корпоративной вуали» создает возможность злоупотребления корпоративными правами: конструкция хозяйственного общества может быть использована для создания схемы минимизации рисков, когда долги концентрируются на одном юридическом лице, а активы на другом, но при этом контролирующий субъект руководит деятельностью обоих. В таком случае, применяя доктрину «снятия корпоративной вуали», суд оценивает отношения между материнской организацией и дочерними компаниями. И если они достаточно тесные, то суд может реализовать доктрину и привлечь контролирующее лицо к ответственности за действия подконтрольных юридических лиц, оправдывая данное решение тем, что несоблюдение корпоративной формы приведет к мошенничеству или несправедливости[7].

Исходя из рассмотренных примеров, следует сделать вывод о том, что механизм принудительного исполнения решения, предусмотренный Нью-Йоркской[8] и Вашингтонской[9] конвенциями, применяется в том случае, если государство отказывается добровольно выплачивать присужденную компенсацию. Тогда у инвестора возникает несколько вариантов принудительного исполнения. Он может обеспечить исполнение вынесенного решения как за счет имущества, находящегося на территории государства, против которого вынесено решение, так и за счет объектов его собственности, расположенных за пределами государственной территории, то есть иностранных активов. В первом случае сложность заключается в том, что далеко не каждое государство готово признать справедливость решения, вынесенного против него международным арбитражем. Вследствие этого инвестору приходится заниматься розыском государственного имущества за его пределами. При этом возникает вопрос о защите этого имущества государственным суверенным иммунитетом. Таким образом, национальное законодательство об иммунитетах воспринимается как первичный процессуальный барьер, который заявитель, желающий исполнить решение, должен преодолеть. Во втором случае перед международным арбитражным учреждением может возникнуть вопрос принадлежности имущества лицу, в отношении которого обращено взыскание. Решение подобной спорной ситуации, особенно в разбирательствах против организаций с государственным участием, заключается в применении судами доктрины «снятия корпоративной вуали», позволяющей определить собственника такого имущества.

С доктринальной и юридико-практической точки зрения, наиболее актуальной проблемой, связанной с трактовкой доктрины «снятия корпоративной вуали» в ущерб публичных интересов государства в рамках экономического взаимодействия национальных и международных экономических субъектов. Так, в течение последних нескольких лет, которые существенным образом изменили существовавшую в международном арбитраже практику применения доктрины «снятия корпоративной вуали». В июле 2022 года Верховный суд Украины, руководствуясь доктриной «снятия корпоративной вуали», счел российскую организацию (ВЭБ.РФ) «alterego» Российской Федерации и использовал имущество корпорации для погашения долгов России[10]. 

Анализируя положения данного дела, следует отметить, что политика иностранных судов, связанная с применением доктрины «снятия корпоративной вуали» в качестве инструмента привлечения российских организаций, доля в уставных капиталах которых принадлежит государству, к ответственности по государственным долгам противоречит принципам суверенного иммунитета государств, установленным в соответствие с положениями Конвенции Организации Объединенных Наций «о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности», принятой резолюцией 59/38 Генеральной Ассамблеи от 2 декабря 2004 года (далее-Конвенция ООН), в соответствие с которой Россия приняла Федеральный закон «О юрисдикционных иммунитетах иностранного государства и имущества иностранного государства в Российской Федерации» от 03.11.2015 № 297-ФЗ[11]. Статьей 5 Конвенции ООН предусмотрено, что государства, являющиеся членами ООН, имеют право использовать суверенный иммунитет с целью обеспечения собственной и имущественной защиты от юрисдикции судов другого государства[12]. обладают Согласно п «а» ч. 2 ст. 8 рассматриваемого документа, государство может ссылаться на иммунитет как на основание собственного несогласия с рассмотрением дела в отношении себя и своего имущества[13]. 

Таким образом, подобная судебная практика, хотя и может способствовать эффективному исполнению решений международных инвестиционных арбитражей, вынесенных против России, однако вызывает большие сомнения с точки зрения надлежащего правового обоснования. Исходя из положений проанализированных статей, следует отметить дополнить стратегию отстаивания интересов российских организаций в рамках международного инвестиционного арбитража положениями статей 5 и 9 Конвенции Организации Объединенных Наций «О юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности»[14], что, в свою очередь, поспособствует укреплению позиций российских организаций в данных учреждениях за счет более детального подхода к формированию доказательственной базы, опровергающей то, что российские организации с участием государства являются «снятия корпоративной вуали» Российской Федерации. 

В августе 2024 года Окружной суд Гааги, руководствуясь доктриной «снятия корпоративной вуали», посчитал ПАО «Газпром» «снятия корпоративной вуали» Российской Федерации, сославшись на одно правовое заключение эксперта по иностранному праву и уже упомянутое решение Верховного суда Украины.

В рамках данного дела судья счел вполне вероятным удовлетворение иска Славутича к Газпрому, поскольку последний может быть отождествлен с Россией. Данный вывод он сделал на основании устных и письменных заявлений Славутича, которые ссылаются на постановление Верховного суда Украины от 20 июля 2022 года в деле ВЭБ.РФ об оспаривании изъятия у него, как у «снятия корпоративной вуали» России, 99,77% акций украинского ПАО «Проминвестбанк» в рамках привлечения к гражданско-правовой ответственности по обязательствам РФ. В судебном акте было установлено, что юридическое лицо при определенных обстоятельствах может быть отождествлено с государством в том смысле, что возмещение может быть получено из активов этого юридического лица для погашения задолженности этого государства[15].

Таким образом, суд в своем решении исходил из того, что факт наличия у предприятия государственного участия, выраженном в принадлежности части акций государству, является основным показателем подобной аффилированности предприятия. Из данной позиции следует, что такая организация будет ответственна за внешние долги страны. Подобная практика приводит к нарушению суверенного иммунитета, связанного с недопущением привлечения одного государства к ответственности в рамках юрисдикции другого, что закрепляется положениями ст. 5 и 9 Конвенции Организации Объединенных Наций «О юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности»[16].

Следовательно, ссылка Гаагского суда на положения украинского законодательства в качестве подтверждения наличия Газпрома «снятия корпоративной вуали» в виде России, является необоснованным и противоречит нормам международного права. Газпром, являясь частной организацией, представляя в международной торговле свои собственные интересы как коммерческого субъекта, осуществляет свою деятельность как самостоятельное лицо, а потому не может нести солидарную ответственность по долгам государства в целом. В суде представители Газпрома также настаивали на том, что взыскание активов юридического лица как «снятия корпоративной вуали» государства может быть произведено лишь за счет имущества организации на территории Украины, однако Гаагский суд с этими доводами не согласился, посчитав присуждение дополнительных штрафов как частей общей суммы внешнего долга Российской Федерации. В п. 1 ст. 3 Доклада Комиссии международного права ООН от 2008 года указывается, что каждое международно-противоправное деяние международной организации влечет за собой международную ответственность исключительно данной международной организации. Таким образом, присуждение юридическому лицу дополнительных санкций в виде частей внешнего долга государства противоречит позиции ООН о международной ответственности организаций, а также системе международного права в целом[17].

В качестве обратного примера, иллюстрирующего трактовку доктрины «снятия корпоративной вуали» в пользу российских организаций, В августе 2024 года в суде другого дружественного для Украины, но недружественного для России государства был вынесен знаменательный судебный акт ровно по тому же предмету прокалывания корпоративной вуали в деле, осложненном суверенным иммунитетом России. 

Американская некоммерческая организация «Agudas Chasidei Chabad» потребовала исполнить решение американского суда о взыскании с РФ 175 млн. долларов за счет активов на территории США, принадлежащих «ВЭБ.РФ» и Tenex-USA – «внучке» Росатома.

В данном деле Федеральный суд округа Колумбия пошел на встречу истцу: национализацию собрания религиозных книг и архива Советским Союзом и последующий отказ уже независимой России вернуть коллекцию счел «незаконной экспроприацией». В данной связи суд не распространил на принадлежащие или контролируемые Россией в США активы гарантии, вытекающие из закона США «О суверенных иммунитетах иностранных государств». Кроме того, обоих юридических лиц признал «снятия корпоративной вуали» России. Апелляционный суд встал на сторону России, не согласившись с решением нижестоящей инстанции, поскольку активы российской организации с государственным участием были защищены суверенным иммунитетом[18].

Тем не менее, в рамках данного дела, вопрос окончательной применимости доктрины «снятия корпоративной вуали» по отношению к государствам в силу наличия у них суверенного иммунитета остается нерешенным. Российская Федерация являлась косвенным акционером «Tenex-USA». 

По итогу суд установил, что решение, вынесенное против акционера корпорации, связывает корпорацию только в том случае, если корпорация уведомлена о действии, в результате которого вынесено решение, и имеет реальную возможность защищаться в этом деле. Действия Российской Федерации в отношении Коллекции и в рамках этого судебного разбирательства полностью не связаны с ее статусом косвенного владельца «Tenex-USA». Таким образом, для рассмотрения вопроса о юрисдикционной окончательности не имеет значения, следует ли учитывать обособленность «Tenex-USA» от Российской Федерации в целях конфискации. 

Кроме того, вопрос о суверенного иммунитета Российской Федерации так и не был рассмотрен до вынесения решения по делу о неуплате долга, которое теперь является основанием для наложения ареста на имущество «Tenex-USA». Суд отметил, что неприкосновенность Российской Федерации была полностью проигнорирована окружным судом в ходе разбирательства, не поднималась и не обсуждалась в апелляции. Таким образом, данный вопрос получил «поверхностное» судебное решение. Учитывая эти процедурные аспекты и другие соображения, препятствующие применению принципа юрисдикционной окончательности, суд посчитал, что иммунитет Российской Федерации не обязательно должен быть навсегда защищен от рассмотрения[19].

Таким образом, в качестве фундаментального основания применения международными судами доктрины «снятия корпоративной вуали» выступает высокий уровень контроля, который, по сути, сводится к тому, что государство полностью контролирует действия организации и лишает ее возможности самостоятельно принимать решения. Принимая решение по делу, суды неверно оценили степень непосредственного контроля деятельности организаций со стороны государства. Юридические лица выступают в качестве самостоятельных субъектов международной экономической деятельности, подконтрольные лишь их собственному внутреннему руководству. Именно поэтому, привлечение российских организаций к ответственности по долгам России в исключительно силу того, что часть акций такого юридического лица принадлежит государству, является необоснованным с правовой точки зрения. Суды должны уделять особое внимание тому, обладали ли российские компании подлинной операционной независимостью или были полностью подчинены воле государства. Отсутствие явного подчинения не позволило бы им применить доктрину «снятия корпоративной вуали». При рассмотрении подобных дел доказательства имеют решающее значение: неспособность истцов предоставить убедительные доказательства полного контроля и отсутствия независимости может оказаться фатальной для их аргументации. Однако избежание ответственности организации по внешним долгам государства возможно в случае, если суд не сможет подтвердить обоснованность применения доктрины «снятия корпоративной вуали» в отношении такого юридического лица. Именно поэтому приоритет построения стратегии отстаивания интересов компаний в международных инвестиционных арбитражных учреждениях основывается на подтверждении отсутствия непосредственного контроля деятельности юридических лиц со стороны государства. 

Применение доктрины альтернативного эго часто имеет значительные юрисдикционные последствия, влияющие на способность суда устанавливать юрисдикцию в отношении иностранного государства. Решение суда отражает тщательное рассмотрение этих юрисдикционных вопросов в данном контексте.

В качестве основного выступает вопрос неоднозначности, размытости критериев ее применения в рамках судебного разбирательства. Исходя из примеров, проанализированных ранее, в судебной практике нет единого и четкого набора критериев для определения «снятия корпоративной вуали», вследствие чего они используют различные подходы ее толкования, что делает применение доктрины непредсказуемым. Тем не менее, критерий обоснованности привлечения организаций с государственным участием за внешние долги государства является строго определенным: суды могут применить доктрину «снятия корпоративной вуали» лишь при наличии убедительных доказательств полного контроля государства над компанией, практически исключающего ее независимость в принимаемых решениях. Простое государственное владение или контроль являются недостаточными. Чрезмерно широкое толкование доктрины может привести к неясной границе между государственным и частным правом, негативно влияя на предсказуемость и стабильность международных экономических отношений, а также приводит к принятию необоснованных судебных решений в отношении компаний с государственным участием.

В качестве варианта решения указанной проблемы выступает разработка более четких, конкретных критериев для применения доктрины «снятия корпоративной вуали», основанных исключительно на принципах фактического контроля (в том числе государственного) и отсутствия независимости организации.

Кроме того, остается актуальным вопрос участия Российской Федерации в урегулировании инвестиционных споров посредством обращения в Международный Центр по урегулированию инвестиционных споров. Разногласия, возникающие в рамках совместной инвестиционной деятельности Российской Федерации и иностранного государства, не могут быть урегулированы в МЦУИС в общем порядке, поскольку Россия не ратифицировала Вашингтонскую Конвенцию «о порядке разрешения инвестиционных споров между государствами и иностранными лицами» от 18 марта 1965 года[20]. Тем не менее, спор может быть передан на разрешение в МЦУИС в соответствии с Дополнительными правилами МЦУИС на основании норм Конвенции Организации Объединенных Наций о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений[21], при наличии соответствующего письменного соглашения или иного международного соглашения. 

В качестве инициативы, направленной на решение проблемы возможности участия России в международном инвестиционном арбитраже, а также вопросов, связанных с правильность применения доктрины «снятия корпоративной вуали» в целях исполнения вынесенных решений, в марте 2024 года на экспертной встрече представителей профильных ведомств председательства России в БРИКС была обсуждена российская инициатива по созданию Международного Инвестиционного Арбитражного Центра в рамках объединения[22]. Сама концепция международного инвестиционного арбитража была разработана Министерством Юстиции России совместно с Минэкономразвития России, Министерством Иностранных дел России и Санкт-Петербургским государственным университетом. Как отметили представители профильного комитета, введение нового арбитражного Центра поспособствовало осуществлению детального анализа притока прямых иностранных инвестиций в страны БРИКС, а также мирному урегулированию инвестиционных споров между всеми участниками объединения. 

Одним из преимуществ подобной системы представителями комитета была отмечена возможность активного участия России в инвестиционно-правовых разбирательствах без необходимости согласования применения Системы передачи финансовых сообщений (аналог международной межбанковской системы SWIFT), а также более эффективный порядок исполнения инвестиционных арбитражных решений, основанный на прямом взаимодействии данного международного учреждения с российскими арбитражными судами. Рассматривая проект инвестиционного арбитража, разработанный ректором СПБГУ Николаем Кропачевым и министром юстиции Российской Федерации Константином Чуйченко, следует также сделать вывод о том, что данная инициатива позволит решить проблемы соблюдения баланса интересов частных инвесторов и государств, преодолеть ограниченность круга лиц, вовлеченных в разрешение инвестиционных споров. Правовую основу работы нового арбитражного центра будут составлять две новые конвенции — о взаимной защите инвестиций и о создании Международного Инвестиционного Арбитражного Центра. Вместе с тем, такая мера позволит расширить круг участников, задействованных в инвестиционных спорах. В основу правового регулирования деятельности нового арбитражного центра легли два международных нормативных акта: Конвенция о взаимной защите инвестиций и Конвенция о создании Международного Инвестиционного Арбитражного Центра. Важной отличительной чертой инвестиционного арбитража БРИКС является его делокализованность, которая заключается в независимости принимаемых решений от национальных судов по месту рассмотрения споров. Эксперты СПбГУ выделяют еще одну не менее важную особенность — дистанционность. Было предложено проводить процедуру в онлайн, но в исключительных случаях рассмотрение споров очно предусмотрено. По замыслу разработчиков проекта инвестиционного арбитража, это поможет упростить процедуру и сделать ее менее затратной за счет сокращения логистических издержек для участников спорных правоотношений[23]. Таким образом, данная инициатива позволит не только расширить возможности участия России в международных инвестиционных арбитражных центрах, но и совершенствовать стратегию отстаивания интересов российских организаций в спорах, связанных с применением доктрины «снятия корпоративной вуали», задавая для международных инвестиционных арбитражей новую практику урегулирования подобных споров. 

Таким образом, в рамках исследования были выявлены проблемы, связанные с немотивированным применением иностранными судами доктрины «снятия корпоративной вуали», при исполнении решений, принятых против Российской Федерации. Исходя из проанализированной практики, в правопорядках европейских государств субсидиарная ответственность является крайней мерой, применяемой только в случае установленного судом злоупотребления конструкцией юридического лица. Стратегия противодействия привлечению организаций к ответственности по долгам государства строится на правильности трактовки доктрины «снятия корпоративной вуали», а также на применении положений о суверенном иммунитете стран. Более того, в качестве потенциального решения проблем, связанных с возможностью участия России в международных инвестиционных арбитражных учреждениях, последующего исполнения их решений, а также вопроса правильности трактовки доктрины «снятия корпоративной вуали», не нарушающей публичные интересы и суверенный иммунитет Российской Федерации была рассмотрена инициатива государств-участников БРИКС, связанная с созданием Международного Инвестиционного Арбитражного Центра, способного осуществлять защиту прав и законных интересов инвесторов.

[1] Michael J. Boyle Mercantilism and the Colonies of Great Britain // Government & Policy. №1. 2023. []. URL: https://www.investopedia.com/ask/answers/041615/how-did-mercantilism-affect-colonies-great-britain.asp#:~:text=Mercantilism%20is%20an%20economic%20policy,markets%20for%20the%20finished%20products (дата обращения: 07.05.2025)

[2] MUNN v. ILLINOIS. | Supreme Court | US Law | LII / Legal Information Institute // [Электронный ресурс]. URL: https://www.law.cornell.edu/supremecourt/text/94/113 (дата обращения: 09.05.2025)

[3] Barcelona Traction (Belg. v. Spain), 1970 I.C.J. 3 (Judgment of Feb. 5) // [Электронный ресурс]. URL: https://worldcourts.com/icj/eng/decisions/1970.02.05_barcelona_traction.htm (дата обращения: 09.05.2025)

[4] LFC Marketing Group, Inc. v. Loomis, 8 P.3d 841 (Nev. 2000) // [Электронный ресурс]. URL: https://www.courtlistener.com/opinion/2569238/lfc-marketing-group-inc-v-loomis/ (дата обращения: 09.05.2025)

[5] Sanjeev K. Kapoor, Salman Ahsan Contesting and Enforcement of Arbitral Awards: India // Global Arbitration Review. 2024. №1. [Электронный ресурс]. URL: https://globalarbitrationreview.com/insight/know-how/challenging-and-enforcing-arbitration-awards/report/india (дата обращения: 09.05.2025)

[6] Medvedskaya Anastasia, Duggal Kabir A.N. The doctrine of ‘lifting of the corporate veil’ in investment law // Jus Mundi. 2024. №2. [Электронный ресурс]. URL: https://jusmundi.com/en/document/publication/en-corporate-veil-piercing (дата обращения: 09.05.2025)

[7] Jay Adkisson Temporary problems in the analysis of the ‘снятия корпоративной вуали’ Doctrine // Forbes. 2021. [Электронный ресурс]. URL: https://www.forbes.com/sites/jayadkisson/2021/04/09/temporal-issues-in-alter-ego-analysis/ (дата обращения: 09.05.2025)

[8]Конвенция Организации Объединенных Наций о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений (Заключена в г. Нью-Йорке 10.06.1958) // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. XXI.- М., 1967. С. 214–220 (дата обращения: 21.05.2025)

[9] См.: 7

[10] Решение Верховного Суда Украины от 20.07.2022 по делу № 910/4210/20 // [Электронный ресурс]. URL: https://docs.yandex.ru/docs/view?tm=1729339550&tld=ru&lang=uk&name=italaw171268.pdf&text=case%20No.%20910%2F4210%2F20&url=https%3A%2F%2Fwww.italaw.com%2Fsites%2Fdefault%2Ffiles%2Fcase-documents%2Fitalaw171268.pdf&lr=213&mime=pdf&l10n=ru&sign=1f932d9e29b53535d7c940d330f0dfb2&keyno=0&nosw=1&serpParams=tm%3D1729339550%26tld%3Dru%26lang%3Duk%26name%3Ditalaw171268.pdf%26text%3Dcase%2BNo.%2B910%2F4210%2F20%26url%3Dhttps%253A%2F%2Fwww.italaw.com%2Fsites%2Fdefault%2Ffiles%2Fcase-documents%2Fitalaw171268.pdf%26lr%3D213%26mime%3Dpdf%26l10n%3Dru%26sign%3D1f932d9e29b53535d7c940d330f0dfb2%26keyno%3D0%26nosw%3D1 (дата обращения: 19.05.2025)

[11] Российская Федерация. Законы. О юрисдикционных иммунитетах иностранного государства и имущества иностранного государства в Российской Федерации [принят Государственной Думой 3 ноября 2015 года: по состоянию 19 октября 2024 года] – Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru. – Текст: электронный. – URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=102381335&rdk=&link_id=11 (дата обращения: 19.05.2025)

[12] Конвенция Организации Объединенных Наций «О юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности» // Принята Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 2 декабря 2004 года N 59/38. [Электронный ресурс]. URL: https://docs.cntd.ru/document/902114186 (дата обращения: 19.05.2025)

[13] См.: 8

[14] См.: 9

[15] ECLI:NL:RBDHA:2024:13221, Rechtbank Den Haag, C/09/669702/ KG ZA 24-673 // [Электронный ресурс] URL: https://uitspraken.rechtspraak.nl/details?id=ECLI:NL:RBDHA:2024:13221 (дата обращения: 15.05.2025)

[16] См.: 8

[17] Доклад Комиссии международного права ООН // Шестидесятая сессия (5 мая — 6 июня и 7 июля — 8 августа 2008 года). [Электронный ресурс]. URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/pdf/intorg_responsibility.pdf (дата обращения: 17.05.2025)

[18] Agudas Chasidei Chabad of U.S. v. Russian Fed’n, 659 F. Supp. 3d 1, 3 (D.D.C. 2023) // [Электронный ресурс]. URL: https://caselaw.findlaw.com/court/us-dc-circuit/116456832.html (дата обращения: 15.05.2025)

[19] AGUDAS CHASIDEI CHABAD OF UNITED STATES v. USA (2024) // [Электронный ресурс]. URL: https://caselaw.findlaw.com/court/us-dc-circuit/116456832.html (дата обращения: 15.05.2025)

[20] См.: 7

[21] См.: 10

[22] Страны БРИКС обсудили российскую инициативу по созданию Международного инвестиционного арбитражного центра // [Электронный ресурс]. URL: https://www.minjust.gov.ru/ru/events/49991/ (дата обращения: 21.05.2025)

[23] СПбГУ представил на ПМЭФ революционный проект инвестиционного арбитража БРИКС // [Электронный ресурс]. URL: https://spbu.ru/news-events/novosti/spbgu-predstavil-na-pmef-revolyucionnyy-proekt-investicionnogo-arbitrazha-briks (дата: 21.05.2025)