АНАЛИЗ СОВРЕМЕННОГО БОЕВОГО УСТАВА МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, В СВЕТЕ СОВРЕМЕННЫХ ТАКТИКО-СТРАТЕГИЧЕСКИХ ДЕЙСТВИЙ (НА ПРИМЕРЕ СПЕЦИАЛЬНОЙ ВОЕННОЙ ОПЕРАЦИИ)

Введение.

В условиях Специальной военной операции анализ Боевого Устава Министерства обороны Российской Федерации приобретает особую значимость. С начала СВО произошли существенные изменения в подходах к ведению боевых действий. Важнейшей особенностью стало широкое использование малых групп бойцов и беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) для разведки и огневого поражения противника. Анализ действующего боевого устава МО РФ в контексте современных тактико-стратегических действий позволяет выделить его сильные и слабые стороны, а также предложить рекомендации по его улучшению.

Целью исследования явился анализ действующего Боевого Устава МО РФ на примере реальных тактико-стратегических действий, ведущихся в зоне Специальной военной операции, также рассмотреть действующие уставные положения на предмет их соответствия текущим реалиям и определить необходимость их экстренной корректировки.

В работе были использованы следующие методы исследования: сравнительно-правовой анализ, системный анализ, обобщение и синтез.

Результаты исследования и их обсуждение.

Современный Боевой Устав МО РФ - нормативный правовой документ, который определяет основы боевых действий подразделений, частей и соединений (а также иных воинских формирований, создаваемых на военное время) данного вида Вооружённых Сил, а также их участие в военных операциях [2].

Один из примеров боевого устава - «Боевой Устав по подготовке и ведению общевойскового боя, часть 3 (взвод, отделение, танк). Он был введён в действие приказом главнокомандующего Сухопутными войсками от 24 февраля 2005 года №19. В этом документе изложены основные положения по подготовке и ведению общевойскового боя мотострелковым (пулемётным) взводом (отделением) и танковым взводом (танком), а также рекомендации по действиям гранатомётного и противотанкового взвода (отделения) [3].

В настоящее время, на территории независимых республик ДНР и ЛНР, войсками Российской Федерации, ведутся боевые действия - Специальная военная операция. Её основными задачами являются денацификация и демилитаризация. Данная военная операция была объявлена верховным главнокомандующим Российской Федерации 24.02.2022 в первую очередь для того, чтобы защитить российский народ от противоправных действий ультранацистских объединений [1].

Специальная военная операция, помимо существовавших ранее проблем организации военной службы, открыла новые проблемы, которым стоит уделить особое внимание. В качестве основного примера можно привести несоответствие норм крупномасштабных наступлений с современными реалиями позиционных боев, где эффективны преимущественно малые штурмовые группы.

В условиях современных военных конфликтов, в отличие от масштабных операций времён Великой Отечественной войны с одновременным участием танковых соединений и крупных войсковых группировок, не следует ожидать массового задействования боевой техники и личного состава. Ключевым фактором, обусловившим эту трансформацию, стало широкое распространение как высокоточного оружия, так и средств поражения большой площади.

Хотя Боевой Устав требует обновления, фундаментальная принципы ведения боя остаются востребованными и действенными в современных условиях при ведении тактико-стратегических действий.

Так, в Боевом Уставе МО РФ написано: «Бой - основная форма тактических действий, представляет собой организованные и согласованные по цели, месту и времени удары, огонь и манёвр соединений, частей и подразделений в целях уничтожения (разгрома) противника, отражения его ударов и выполнения других тактических задач в ограниченном районе в течение короткого времени» [3, с.4]. Действительно, даже в настоящее время данное утверждение не теряет смысла и остаётся актуальным в контексте СВО, поскольку идеально отражает суть современных боёв, в которых удары и огонь доминируют, а 70-80% поражений врагу наносится именно путём грамотного ведения боя артиллерией.

Устав 2005 года уже упоминает ведение боя в условиях применения высокоточного оружия [3, с.22]. Раздел об обороне говорит о необходимости защищать подразделения от высокоточного оружия и постоянно проводить маскировку. Авторы Устава здесь попали точно в цель. Однако, предположить, что «высокоточным оружием» станет не дорогая управляемая ракета, а массовый дрон, который может залететь в окоп или даже внутрь боевой машины, за счёт своих небольших габаритов, никто не мог.

Главный критерий устава – его практическая применимость. По сути, это инструкция для командира, которая должна отвечать ему на вопросы: «Что делать?» и «Как это делать?», в условиях проведения тактико-стратегических действий.

Устав описывает «полосу огня взвода до 400 м» [3, с.25], но сейчас это часто выглядит иначе. На примере СВО можно убедиться, что на передовой нет никакого «линейного фронта» в классическом понимании.

Самое уязвимое место современного боя – это проблема наблюдения. В Уставе сказано про разведку наблюдением, про сигнальные средства. Но в настоящее время, любое передвижение - риск быть замеченным камерами. За характерными чертами современного общевойскового боя, перечисленными в Уставе («высокая напряжённость, скоротечность и динамичность боевых действий, их наземно-воздушный характер») [3, с.6], скрывается конкретная угроза - FPV-дрон (беспилотный летательный аппарат (БПЛА) с камерой, которая передаёт видео в режиме реального времени), который может за пару минут долететь до цели.

Если пехота выдвигается, её сразу же обнаруживают камеры дронов-разведчиков, и через пять минут начинается прилёт миномёта или сброс с коптера. В Уставе упоминаются низколетящие самолеты и вертолёты, говорится про средства ПВО подразделений, про ведение огня по воздушным целям из стрелкового оружия [3, с.9, 97]. Но сбить дрон с руки из автомата крайне сложно. Следовательно, в Уставе нет главы о противодействии БПЛА, что особенно актуально при ведении боевых действий в настоящее время.

Раньше командир взвода управлял подразделением голосом, свистком или ракетницей [3, с.17]. Сейчас управление боем в значительной степени перешло в цифровой формат. Отмечается, что плотность обороны определяется плотностью сенсоров, ведущих наблюдение. То есть, у кого создаётся лучший и более полный обзор поля боя, тот им и управляет.

Возникает несоответствие. В Уставе прописана скрытность управления, использование радиомаскировки [3, с.16]. Однако же современная война требует активного обмена данными. Использование мессенджеров, планшетов с картами - стандарт, потому что ставить задачу взводу через голосовую связь - долго и ненадежно. В тылу это есть, но на передовой связь часто либо отсутствует, либо глушится. Командиры опять же действуют «в обход Устава», находя нестандартные способы связи, поскольку официальные инструкции не успевают за технологическим прогрессом.

Устав предписывает наступление с превосходящими силами, с артподготовкой, с развёртыванием во взводные колонны [3, с.70]. На СВО стандартный штурм – это работа преимущественно малых штурмовых групп (3–5 человек). Они не ходят «в линию», с интервалом 50 м, как указано в Боевом Уставе, потому что плотность огня, особенно минометного, и дронов такова, что скопление людей – почти всегда гарантированная потеря.

Подводя итог, базовые принципы Устава при ведение общевойскового боя – активности, решительности, непрерывности управления и огневого поражения - сохраняют свою значимость. Однако реализация этих принципов в условиях современных вооружённых конфликтов, в контексте моего данного исследования – Специальной военной операции, требует существенной доработки.

Основное противоречие, найденное в ходе исследования, состоит в том, что Устав ориентирован в основном на «линейную» модель столкновения, с чётко обозначенной линией фронта и относительно предсказуемыми действиями противника. Реальность же, как показывает практика СВО, отличается от того, что написано на бумаге. Главным фактором становится не огневая мощь на единицу фронта, а способность подразделения противодействовать повсеместному и непрерывному тактическому наблюдению и высокоточному поражению со стороны беспилотных летательных аппаратов.

Заключение.

Боевой Устав 2005 года не полностью утратил свою актуальность, но его нормы и принципы нуждаются в пересмотре некоторых положений, а также добавлении новых тактик ведения боевых действий. На примере СВО видно, что существует разрыв между принципами, предписанными Уставом формами манёвра и реальными тактическими приёмами, которые обуславливаются высокой точностью огневых средств и тотальной разведкой. Особенно остро необходимость внедрения новых принципов прослеживается в части противодействия БПЛА и организации скрытного управления.