НЕВИДИМЫЙ ФРОНТ: КАК РУССКИЕ МЕТЕОРОЛОГИ ВОЕВАЛИ С ПОГОДОЙ В ПЕРВУЮ МИРОВУЮ ВОЙНУ

Одним из недостаточно изученных аспектов участия России в Первой мировой войне является организация метеорологического обеспечения действующей армии. В то время как историография войны традиционно фокусируется на боевых действиях, военно-политических решениях и экономических проблемах, вопросы гидрометеорологической поддержки войск остаются на периферии исследовательского внимания. Из поколения в поколение передаются слова о том, что «генерал Мороз» и «генерал Грязь» стали главными союзниками России в войнах. Но на практике война ХХ века потребовала не легенд, а точных цифр: температуры, давления, направления и силы ветра, высоты облачности, времени замерзания рек. Без этих данных слепла авиация, промахивалась артиллерия, а химическое оружие обращалось против собственных же войск. Россия - страна с огромными пространствами и крайне изменчивым климатом - оказалась перед необходимостью в кратчайшие сроки выстроить военно-метеорологическую службу практически с нуля.

К началу XX века Российская империя занимала лидирующие позиции в мировой метеорологии. Головным учреждением в этой сфере являлась Николаевская Главная физическая обсерватория (ГФО), основанная ещё в 1849 году, где под руководством известных учёных велась научная и методическая работа. В структуре ГФО действовало отделение морской метеорологии, укомплектованное морскими офицерами и содержавшееся за счёт Морского министерства; оно не только проводило исследования, но и отвечало за штормовые предупреждения на морях. Сеть метеорологических станций охватывала огромные территории - от Павловска до Владивостока, от Архангельска до Тифлиса [1].

В 1913 году пост директора обсерватории занял князь Борис Борисович Голицын - выдающийся геофизик, один из основоположников сейсмологии, изобретатель первого в мире электромагнитного сейсмографа, а в прошлом морской офицер. Имея как глубокие научные знания, так и практический военный опыт, он идеально подходил для того, чтобы соединить науку с нуждами армии. Совместно с крупнейшими отечественными учёными-метеорологами А.И. Воейковым и М.А. Рыкачёвым он разработал план значительного расширения сети метеорологических наблюдений России, однако реализации его планов помешало начало Первой мировой войны [1].

С открытием боевых действий в адрес ГФО потоком пошли запросы из военного ведомства. Действующую армию в первую очередь интересовали сведения о времени замерзания и вскрытия водоёмов (от этого зависела возможность переправ), о климатических особенностях театров боевых действий. В ответ сотрудники ГФО подготовили 36 военно-географических описаний для разных районов ведения боевых действий [2].

Принципиальный прорыв произошёл уже в сентябре 1914 года. По инициативе Голицына в штабы фронтов регулярно начали направляться телеграммы с прогнозом погоды на ближайшие сутки. В декабре 1914 года обсерватория предоставляла свои прогнозы уже 25 органам военного управления: от штаба Верховного главнокомандующего до авиационных подразделений, армий Северо-Западного и Юго-Западного фронтов, Балтийского и Черноморского флотов. Впервые в русской военной истории метеорологическая информация стала поступать в войска регулярно [2].

Наиболее остро в метеорологическом обеспечении нуждалась зарождавшаяся военная авиация. В декабре 1914 года Верховный главнокомандующий утвердил штат эскадры воздушных кораблей «Илья Муромец» - первого в мире соединения тяжёлых бомбардировщиков. Командиром эскадры был назначен генерал-майор Шидловский. Штатом эскадры предусматривалось создание центральной метеорологической станции. В январе 1915 года её начальником назначили Михаила Михайловича Рыкачёва - сына академика М.А. Рыкачёва, продолжателя научной династии [3].

Станция оснащалась метеорологическими барометрами, барографами, флюгерами, комплектом для шаропилотных наблюдений, психрометрами и термометрами - тем небольшим, но достаточным для того времени арсеналом приборов, с помощью которого российские военные метеорологи обеспечивали первые полёты авиации. Уже 21 февраля 1915 года эскадра «Илья Муромец» осуществила первую воздушную разведку железнодорожной станции Велленберг, а метеостанция работала на её обеспечение с самого начала [3].

К концу 1914 года обслуживание армии стало основным содержанием работы сотрудников ГФО. Как писал Голицын, «новые задачи заставили отделение ежедневного бюллетеня сосредоточить всё внимание на предсказаниях для армии и флота» [2]. Сложилась парадоксальная ситуация: сугубо гражданские учёные трудились исключительно в интересах армии, при этом соблюдая режим секретности. Однако к осени 1915 года стало очевидно: разрозненные усилия отдельных станций и энтузиастов не могут заменить системной работы.

Весьма примечательна и другая деталь. До войны Россия и Германия - обе ведущие метеорологические державы - активно сотрудничали. В 1914 году русский математик А.А. Фридман совместно с немецким коллегой Т. Гессельбергом провёл исследование по применению уравнений гидродинамики к крупномасштабным атмосферным процессам. Таблицы, созданные усилиями двух учёных, вошли в мировую науку под названием Таблиц Фридмана - Гессельберга. Они были изданы в обеих странах всего за месяц до того, как метеорологи России и Германии оказались по разные стороны фронта [1]. Что создало немалую конкуренцию между метеофронтами двух стран во время войны.

XX век принёс войну, в которой погода перестала быть второстепенным фактором. Для каждого из новых родов войск метеорологическая информация стала критической:

Авиация. Самолёты первых моделей были крайне уязвимы для ветра, тумана, облачности и обледенения. Лётчик, отправлявшийся в разведку или бомбардировку без прогноза погоды, рисковал не вернуться не только от вражеского огня, но и от самой атмосферы. Подъём аэростатов, авиационные полёты, воздушные разведки - всё это требовало точных данных о ветре до высоты 3000 метров и о характере облачности [2].

Артиллерия. С развитием дальнобойных орудий выяснилось: снаряд, летящий на 10-15 километров, сильно отклоняется от цели из-за плотности воздуха и бокового ветра. Именно в 1915 году зародилась артиллерийская метеорологическая служба: на батареях появились лёгкие метеостанции, а командиры орудий научились вводить «метеопоправки» в прицелы. Без этого огонь на дальность становился малоэффективным [4].

Химическое оружие. После первого применения немцами отравляющих газов под Ипром в апреле 1915 года метеорологи приобрели ещё более важное значение. Газовую атаку можно было начинать только при устойчивом ветре в сторону противника, со скоростью не более 5-6 метров в секунду. Малейший порыв или изменение направления - и отравляющие вещества возвращались на собственные позиции. С началом газовых атак обеспечение армейских частей прогнозами погоды приобрело особое значение [2]. В 1916 году было издано даже специальное «Предварительное метеорологическое руководство для производства газовых атак», составленное под руководством Голицына. В России собственное производство химического оружия началось в 1916 году, и во время Брусиловского прорыва тысячи газовых снарядов использовались уже русской армией [5].

Создание Главного военно-метеорологического управления:

В октябре 1915 года Голицын обратился с докладной запиской на имя Николая II, приложив к ней «Проект организации военной метеорологии». Он предлагал «ввести на время войны всю метеорологическую службу в военное ведомство, учредив для этого особую организацию». Предложения были рассмотрены Военным советом 10 декабря 1915 года, и 22 декабря 1915 года император утвердил Положение о Главном военно-метеорологическом управлении (ГВМУ) [2]. Эта дата впоследствии стала днём рождения гидрометеорологической службы Вооружённых Сил России [6].

Штат управления был невелик - всего 12 человек. Однако за этой скромной цифрой стояло решение принципиальной важности: ГВМУ создавалось на базе ГФО, что означало опору на всю её научную, техническую и кадровую мощь. Все должностные лица управления были назначены из числа ведущих сотрудников обсерватории с совмещением новых военных и прежних гражданских обязанностей.

В структуру ГВМУ вошли три основных отдела, возглавленные известными учёными-метеорологами:

1. отдел службы предсказания погоды и местных военно-метеорологических органов во главе с коллежским советником Измаилом Семёновым-Тян-Шанским (сыном знаменитого географа);
2. отдел научной разработки методов предсказаний погоды во главе с надворным советником Борисом Мультановским;
3. инструментальный отдел во главе с надворным советником Владимиром Поповым.

Сами сотрудники получили статус военных чиновников, им выдали военную форму и оружие. ГВМУ подчинялось непосредственно Канцелярии заведующего авиацией и воздухоплаванием действующей армии великого князя Александр Михайловича, что подчёркивало приоритетное значение метеорологической информации для новых родов войск.

Согласно Положению, ГВМУ имело своей задачей «обслуживание в области военной метеорологии действующей армии и флота, авиационных и воздухоплавательных частей, химических команд». Помимо центрального управления, утверждались штаты военно-метеорологических отделений при штабах армий и военно-метеорологических станций при авиационных ротах, а также табель специального имущества для них. К апрелю 1916 года метеорологические отделения уже работали при штабах всех армий Юго-Западного фронта, обеспечивая регулярные прогнозы [2].

Создание ГВМУ позволило наладить систематическое метеорологическое обеспечение на театре военных действий. С этого момента метеосводки стали поступать и обрабатываться централизованно, отправляться на разные фронты и учитываться при планировании и проведении боевых операций [2]. Для защиты войск от оружия массового поражения (в первую очередь - от химического) учитывались многие параметры: скорость и направление ветра, температура, влажность, устойчивость атмосферы [5].

Значение ГВМУ для боевых действий и последующее развитие:

Опыт Первой мировой войны оказался настолько успешным, что в последующие десятилетия он был не только сохранён, но и приумножен. В годы Великой Отечественной войны гидрометеорологическая служба Красной армии, преобразованная в Главное управление Гидрометеорологической службы, активно участвовала в планировании ключевых операций. Специалисты службы дали прогноз, позволивший провести знаменитый парад на Красной площади 7 ноября 1941 года, и обеспечили прокладку «Дороги жизни» по льду Ладожского озера [7]. Сегодня Гидрометеорологическая служба Вооружённых Сил РФ является одним из ключевых видов оперативного (боевого) обеспечения, её подразделения участвуют во всех мероприятиях оперативной и боевой подготовки, обеспечивают безопасность полётов авиации и мореплавания [6].

Проведённое исследование позволяет сделать следующие выводы.

До начала Первой мировой войны Российская империя располагала разветвлённой гражданской метеорологической сетью и одной из лучших в мире научных школ, но не имела военно-метеорологической службы. Потребности фронта, связанные с появлением авиации, развитием дальнобойной артиллерии и применением химического оружия, вызвали необходимость её экстренного создания.

Благодаря инициативе и организаторским способностям академика Б.Б. Голицына и сотрудников Николаевской Главной физической обсерватории, 22 декабря 1915 года было создано Главное военно-метеорологическое управление, ставшее прообразом современной гидрометеорологической службы Вооружённых Сил России [6]. Несмотря на малочисленный штат, опираясь на научный и технический потенциал ГФО, ГВМУ сумело наладить централизованное метеорологическое обеспечение армии и флота, повысив тем самым боеспособность русской армии.

Институциональный опыт, накопленный в 1915–1917 годах, был в полной мере использован в последующие десятилетия - как в Великой Отечественной войне, так и в мирный период. Таким образом, история создания военной метеорологии является неотъемлемой и крайне важной частью истории Первой мировой войны и заслуживает дальнейшего изучения.