СЛОЖНОСТИ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ИНСТИТУТА ИСПРАВЛЕНИЯ В ПЕНИТЕНЦИАРНОЙ СИСТЕМЕ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ

Институт исправления осужденных в отечественной пенитенциарной системе переживает период накопления внутренних противоречий, заметно снижающих его практическую отдачу. Законодатель определяет исправление через «формирование уважительного отношения к человеку, обществу, труду, нормам, правилам и традициям человеческого общежития и стимулирование правопослушного поведения» (ч. 2 ст. 9 УИК РФ), а инструментарий для достижения этой цели закреплен в той же норме: режим, воспитательная работа, общественно полезный труд, получение общего образования, профессиональное обучение и общественное воздействие. Однако реализация каждого из названных средств сопряжена сегодня с серьезными затруднениями, которые в совокупности ставят под вопрос эффективность всего исправительного механизма.

Одним из наиболее ощутимых препятствий выступает формализация оценки степени исправления. В соответствии со ст. 114 УИК РФ предоставление осужденному дополнительных посылок, передач или свиданий обусловлено такими оценочными категориями, как «хорошее поведение», «добросовестное отношение к труду и обучению», «активное участие в воспитательных мероприятиях». При этом законодательство не предлагает ни временных, ни качественных ориентиров, позволяющих достоверно установить, что лицо действительно встало на путь исправления или доказало его.

М. М. Гамзатова отмечает: «Отсутствие управомочивающих или обязывающих норм, детализирующих этот аспект, создает риск, когда поведение осужденного формально соответствует указанным критериям, но его внутренняя ценностная система не претерпевает изменений. Как отмечается в научной литературе, многократно судимые лица, хорошо адаптированные к условиям изоляции, могут искусственно создавать образ исправляющегося, выполняя все формальные требования, предъявляемые законодательством. Феномен «ложного исправления» свидетельствует о неспособности существующей системы в полной мере оценивать психологические особенности личности рецидивиста и ее реальную готовность к правопослушному поведению на свободе» [1, c. 314].

Не менее остро стоит ресурсная недостаточность, сковывающая применение труда и профессионального обучения как средств исправительного воздействия. Исследования и обсуждения на ведомственном уровне неизменно фиксируют острую нехватку рабочих мест в исправительных учреждениях, в силу чего труд утрачивает потенциал формирования позитивных социальных установок. Сходная картина наблюдается и в образовательной сфере: получение общего образования и профессиональная подготовка осужденных затруднены дефицитом квалифицированных педагогов, изношенностью материально-технической базы и отсутствием гибких методик, учитывающих разный уровень подготовки обучающихся. Опыт межведомственных круглых столов по вопросам трудоустройства и образования осужденных подтверждает, что без вовлечения бизнеса в размещение производств на территории колоний и без выстраивания системы гарантированного трудоустройства после освобождения эти средства исправления останутся малоэффективными.

Третья группа сложностей связана с недостаточной интеграцией пенитенциарной системы с институтами гражданского общества и механизмами постпенитенциарной пробации. Принятие Федерального закона от 06.02.2023 № 10-ФЗ «О пробации в Российской Федерации» создало правовой каркас для социальной адаптации и ресоциализации осужденных, однако на практике взаимодействие исправительных учреждений с центрами пробации и общественными организациями выстроено слабо. В юридической литературе подчеркивается, что серьезным барьером для реализации общественного воздействия как средства исправления остается отсутствие детальной регламентации его форм и методов. Без постоянного участия волонтеров, религиозных объединений, попечительских советов в системной ресоциализации подготовка осужденного к освобождению теряет важнейшую составляющую, направленную на формирование социально приемлемых коммуникативных навыков и преодоление стигматизации.

Четвертый блок проблем носит процессуальный характер и касается рассмотрения судами вопросов об изменении вида исправительного учреждения и условно-досрочном освобождении. Суды нередко оперируют формальными показателями, уделяя недостаточно внимания динамике личностных изменений осужденного и его реальным перспективам на свободе. Бюрократические препоны, коллизии норм УК РФ, УИК РФ и УПК РФ, а также задержки с проведением необходимых экспертиз создают препятствия для своевременного перевода на облегченные условия или освобождения, что подрывает стимулирующую роль прогрессивной системы исполнения наказания.

Существенным пробелом остается нормативная неоформленность письменного обязательства о правопослушном поведении. Упоминая этот документ в качестве одного из критериев оценки поведения и степени исправления, УИК РФ не содержит ни его легального определения, ни требований к форме и содержанию, ни процедуры принятия и — что особенно важно – механизма публичного признания. По своей сути такое обязательство должно выступать публичным актом, посредством которого осужденный открыто декларирует законопослушную позицию перед администрацией и другими осужденными, однако в существующих условиях информация о факте его принятия не покидает узкий круг сотрудников, нивелируя воспитательный потенциал. 

П. В. Ивлиев отмечает: «Для придания данной процедуре подлинно исправительного смысла предлагается нормативно закрепить обязанность администрации исправительного учреждения доводить до общего сведения осужденных информацию о принятии кем-либо из них письменного обязательства. Это может быть реализовано, например, через размещение соответствующих сведений на информационных стендах в отрядах и в общедоступных местах учреждения. В условиях постоянной сменяемости контингента такая мера позволит обеспечить постоянную и устойчивую информацию о численности и составе осужденных положительной направленности. Подобный подход будет способствовать не только стимулированию вновь прибывших к принятию аналогичного обязательства, но и формированию здорового социального климата в среде осужденных, а также окажет профилактическое воздействие на лиц отрицательной направленности» [2, c. 357].

Наконец, отсутствие четких временных и содержательных параметров критериев исправления, перечисленных в ст. 114 УИК РФ, порождает субъективизм и снижает стимулирующую функцию наказания. Отсутствие взысканий, фигурирующее в качестве такого критерия, является пассивным показателем, который не свидетельствует о действительных внутренних сдвигах; к тому же закон не разъясняет, считать ли не имеющим взысканий осужденного, у которого ранее наложенное взыскание было досрочно снято в порядке поощрения.

Более надежным индикатором выступает наличие поощрений за активную полезную деятельность, в связи с чем целесообразно дополнить ч. 5 ст. 114 УИК РФ указанием на то, что претендующий на признание «ставшим на путь исправления» должен не только не иметь взысканий, но и располагать хотя бы одним поощрением.

И. В. Дворянсков отмечает: «Добросовестное отношение к труду или учебе также не подкреплено временным критерием. Закон не устанавливает минимальный период, в течение которого осужденный должен проявлять такую добросовестность, чтобы его поведение можно было квалифицировать как устойчивое. Это создает риск формального подхода, когда эпизодическая активность приравнивается к систематической. Целесообразно законодательно определить, что добросовестность должна подтверждаться актами полезной активности, за которые к осужденному применялись меры поощрения. При этом данное требование не должно распространяться на осужденных, не трудоустроенных по независящим от них причинам, а также на нетрудоспособных лиц, иначе норма окажется заведомо неисполнимой и несправедливой» [3, c. 73].

Таким образом, к числу актуальных сложностей функционирования института исправления в современной пенитенциарной системе России относятся: формализация оценки исправления при отсутствии четких временны́х и качественных критериев, хроническая нехватка рабочих мест и ресурсов для реализации труда и профессионального обучения, слабая включенность институтов гражданского общества и структур пробации, процессуальные барьеры при изменении правового положения осужденных, а также пробелы в регламентации таких важных инструментов, как письменное обязательство о правопослушном поведении. Устранение указанных дефектов потребует как корректировки уголовно-исполнительного законодательства, так и организационно-управленческих решений, направленных на усиление взаимодействия всех субъектов исправительного процесса.