ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ ИМПОРТ БРЕНДОВОЙ ОДЕЖДЫ В РОССИИ: ОРИГИНАЛ И КОНТРАФАКТ

В условиях беспрецедентного санкционного давления на Российскую Федерацию в 2022–2024 годах одним из ключевых механизмов насыщения потребительского рынка товарами зарубежных брендов стал параллельный импорт. Особую остроту эта проблема приобрела в сегменте брендовой одежды, где пересекаются интересы правообладателей, импортеров, розничных продавцов и конечных потребителей. Как справедливо отмечают Г. Н. Григальчик, А. В. Ильина и Д. М. Лысенко, легализация параллельного импорта оказала двойственное влияние на состояние рынка контрафактной продукции, создав как предпосылки для снижения цен на оригинальные товары, так и дополнительные риски легитимизации подделок [1, с. 112].

Прежде всего необходимо определить содержательные границы параллельного импорта применительно к рынку одежды. Под параллельным импортом понимается ввоз на территорию страны оригинальных товаров, правомерно введенных в гражданский оборот за рубежом, без разрешения правообладателя товарного знака, зарегистрированного на территории импортера. Как подчеркивает Н. К. Атучин, особенности параллельного импорта в российской экономике обусловлены временным характером санкционных ограничений и необходимостью защиты внутреннего рынка от дефицита [5, с. 46]. При этом ключевым отличием параллельного импорта от классического дистрибуции является отсутствие прямой договорной связи между импортером и правообладателем.

Правовое регулирование параллельного импорта в России претерпело существенные изменения в 2022 году, когда был принят механизм «исчерпания исключительных прав» на товарный знак по национальному принципу. Как отмечает Б. Ю. Набиуллин, в рамках Евразийского экономического союза вопросы параллельного импорта регулируются на наднациональном уровне, однако Россия в одностороннем порядке легализовала ввоз товаров без согласия правообладателя из «недружественных» стран [6, с. 48]. Согласно действующему подходу, исключительное право на товарный знак считается исчерпанным в отношении товаров, правомерно введенных в оборот на территории Российской Федерации. Однако если товар был впервые введен в оборот за пределами России и правообладатель не давал согласия на его импорт в РФ, то такой ввоз ранее признавался нарушением. Легализация параллельного импорта изменила эту логику: теперь для товаров определенных брендов (утвержденных Минпромторгом) допускается ввоз без согласия правообладателя при условии, что товар является оригинальным. Именно здесь возникает главная правовая коллизия: критерии легальности ввоза без разрешения правообладателя не всегда очевидны для участников оборота, что создает риски легитимизации подделок под видом «параллельного» товара [2].

Анализ судебной практики за 2023–2025 годы показывает, что суды в целом различают параллельный импорт оригинальных товаров и ввоз контрафакта, однако на стадии доказывания возникают серьезные трудности. Как отмечают Ю. А. Максимов и А. О. Пулин, ключевым критерием для квалификации товара как объекта параллельного импорта является подтверждение его первого правомерного введения в оборот за рубежом [3]. Для этого импортер должен представить договоры с иностранным поставщиком, инвойсы, коносаменты, а также доказательства того, что правообладатель (или его лицензиат) уже получил вознаграждение за данный экземпляр товара на территории страны происхождения. В случае с брендовой одеждой это нередко означает необходимость отслеживания цепочки сделок вплоть до розничного продавца в стране ЕС или США, что при нынешних ограничениях на раскрытие коммерческой информации практически невыполнимо. В результате суды вынуждены опираться на косвенные доказательства – например, наличие заводской упаковки, соответствие стандартам качества, экспертные заключения о подлинности. При этом, как подчеркивает В. С. Краснова, действующая система защиты прав интеллектуальной собственности нуждается в совершенствовании, особенно в части разграничения ответственности между владельцами маркетплейсов, продавцами и импортерами [2].

Двойственность эффекта параллельного импорта, о которой говорится в аннотации, проявляется в полной мере именно в секторе брендовой одежды. С одной стороны, легализация параллельного ввоза позволила насытить рынок доступным оригиналом после ухода многих зарубежных брендов в 2022 году. Цены на кроссовки Nike, футболки Adidas, сумки Michael Kors снизились на 20–30% по сравнению с пиковыми значениями начала 2023 года, что подтверждают данные мониторинга розничных цен. Потребитель получил возможность приобретать подлинные вещи без посредничества официальных дилеров, которые ранее завышали наценки. С другой стороны, именно «серая» зона параллельного импорта создала идеальные условия для сбыта высококачественного контрафакта. Подделки, изготовленные на подпольных фабриках в Турции, Китае и странах Юго-Восточной Азии, научились имитировать не только внешний вид, но и тактильные свойства оригинала, включая вес, гибкость подошвы и даже запах фирменного кондиционера для ткани. Мошенники используют ту же логистическую инфраструктуру, что и легальные импортеры, и предъявляют поддельные документы о введении товара в оборот в третьих странах. В результате на маркетплейсах под видом «параллельного импорта из ОАЭ» или «оригинала из Казахстана» нередко продается контрафакт, визуально неотличимый от подлинника [7; 8].

Заключая анализ, следует признать, что параллельный импорт брендовой одежды в России представляет собой сложный, динамично развивающийся феномен, который невозможно оценивать однозначно. С одной стороны, он обеспечивает товарный суверенитет и доступность оригинальных вещей для населения в условиях санкций. С другой – создает масштабные риски легитимизации контрафакта, борьба с которым требует консолидации усилий государства, таможенных органов, маркетплейсов и самих потребителей. Предложенные критерии разграничения могут служить практическим инструментом для добросовестных участников оборота, однако их эффективность напрямую зависит от совершенствования нормативной базы и внедрения технологических решений по верификации подлинности.