НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ САМОРЕГУЛИРУЕМЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ

Выступая 26 марта 2026 года на Пленарном заседании 35-го съезда Российского союза промышленников и предпринимателей президент страны В. Путин в числе ключевых направлений развития экономики и взаимодействия власти и бизнеса подчеркнул, что для наращивания инвестиций, расширения пространства деловой инициативы требуется не только снижать издержки предприятий и организаций, но и снимать административные барьеры [4]. В этой связи в современных условиях развития предпринимательских отношений заметное место в механизме правового воздействия на экономическую деятельность занимает институт саморегулирования. Это обусловлено тем, что государство, сохраняя общие регулятивные и надзорные полномочия, постепенно передает часть функций профессиональному сообществу, способному вырабатывать специальные стандарты поведения и контролировать их соблюдение в рамках соответствующего сегмента рынка
[1, с. 18].

Следует отметить, что элементы саморегулирования на Руси, как отмечают исследователи, возникли в XII– XV вв. К примеру, к числу наиболее влиятельных объединений торговцев в Новгороде относилось объединение оптовых торговцев воском – Иванская община при церкви Иоанна Предтечи на Опоках, в которую входили десятки купеческих артелей, образованных в зависимости от реализуемых купцами товаров или от местности, где осуществлялась торговля. Согласно Уставу данного формирования, помимо товарищеского регулирования и поощрения торговли, на него возлагалась защита общих интересов [2, с. 92].

В современный период с переходом на путь рыночной экономики, что закреплено в Конституции   Российской Федерации (РФ), количество саморегулируемых организаций существенно выросло.  По данным негосударственного портала «Саморегулирование в России» общее количество СРО составляло 1071 [15].

Согласно Федеральному закону «О саморегулируемых организациях» от 01.12.2007 № 315-ФЗ (далее - Федеральный закон № 315-ФЗ) саморегулирование представляет собой самостоятельную и инициативную деятельность субъектов предпринимательской или профессиональной деятельности, направленную на выработку стандартов и правил такой деятельности, а также на контроль за их соблюдением [11]. В то же врем в научной литературе данное явление рассматривается как более сложная правовая конструкция. Так, А.В. Шувалов характеризует саморегулирование как особый элемент публично-правового регулирования [16, с. 167], а Ю.И. Мхитарян связывает его с формированием правил добросовестной деятельности, защитой интересов членов саморегулируемых организаций и потребителей [9, с. 85].

Саморегулируемые организации как основной субъект рассматриваемого института занимают особое место в системе предпринимательского права. Формально они являются видом такой организационно-правовой формы некоммерческих организаций, как ассоциация (союз), основанных на членстве субъектов предпринимательской или профессиональной деятельности [5]. Вместе с тем их правовое положение не сводится к обычной корпоративной форме объединения. А.А. Наумов относит к числу ключевых признаков рассматриваемых организаций наличие специального субъекта регулирования и закрепление его функций в нормативно-правовой системе [10, с. 276–277]. Это позволяет рассматривать СРО как организацию, выполняющую публично значимые функции.

Особенность правового положения СРО проявляется и в том, что государство, передавая профессиональному сообществу часть регулятивных и контрольных функций, не устраняется полностью из соответствующей сферы. Оно сохраняет общие рамки правового регулирования, устанавливает требования к созданию и деятельности СРО, а также осуществляет надзор за законностью их функционирования. В этом смысле саморегулирование выступает промежуточной формой между государственным регулированием и частной автономией участников рынка, что позволяет обеспечить более гибкое воздействие на предпринимательские отношения [6, с. 192].

Одним из наиболее дискуссионных вопросов в сфере саморегулирования является соотношение добровольного и обязательного членства в СРО. В классической модели саморегулирование основывается на свободе объединения и инициативе самих участников рынка. Однако действующее законодательство в ряде случаев устанавливает обязательное членство как условие допуска к определенным видам деятельности. Такая модель объясняется необходимостью защиты публичных интересов в тех сферах, где результаты непрофессиональных действий могут причинить существенный вред жизни, здоровью, имуществу или стабильности гражданского оборота [14, с. 91].

Содержание правового регулирования саморегулируемых организаций раскрывается через их права. Указанные организации вправе разрабатывать и утверждать стандарты и правила деятельности, обязательные для своих членов, осуществлять проверки, рассматривать жалобы, применять меры дисциплинарного воздействия, вести реестры и представлять интересы профессионального сообщества во взаимоотношениях с государственными органами. Наличие данных полномочий показывает, что саморегулируемая организация выступает не только внутренним объединением участников рынка, но и особым регулятором в пределах соответствующей профессиональной сферы.

Одновременно законодатель возложил на СРО комплекс обязанностей, направленных на обеспечение законности и добросовестности их деятельности. К ним относятся контроль за соблюдением членами требований законодательства и внутренних стандартов, ведение реестра, формирование компенсационных фондов, раскрытие обязательной информации и обеспечение равного положения членов организации. Как отмечают С.А. Комаров и С.Ю. Панин, повышенная ответственность участников и наличие механизмов внутреннего контроля относятся к числу существенных признаков саморегулирования [7, с. 40–41].

Особое место в системе правового регулирования СРО занимает институт ответственности. Саморегулирование не может эффективно функционировать без реальных механизмов воздействия на нарушителей и без гарантий возмещения вреда, причиненного ненадлежащими действиями членов организации. Именно поэтому вопрос о дисциплинарной и имущественной ответственности в системе СРО имеет не только внутрикорпоративное, но и публичное значение. На практике важной проблемой остается формальный характер дисциплинарных мер. Д.А. Петров подчеркивает, что в ряде случаев дисциплинарное воздействие, применяемое саморегулируемыми организациями к своим членам, не направлено на реальное устранение нарушений и предупреждение новых случаев недобросовестного поведения [13, с. 75]. Это снижает эффективность внутреннего регулирования и ослабляет доверие к саморегулированию как к самостоятельному механизму контроля профессиональной среды.

Не менее значима проблема имущественной ответственности. Компенсационный фонд должен выступать гарантийным механизмом защиты прав лиц, которым причинен вред действиями члена СРО. Однако взыскание средств из компенсационного фонда нередко сопровождается процессуальными и правовыми сложностями. Это подтверждается примерами судебной практики, связанными с возмещением вреда и привлечением саморегулируемых организаций к субсидиарной ответственности [8, с. 14–15].

Одной из центральных функций саморегулируемой организации является внутренний контроль. Его значение заключается в том, что профессиональное сообщество получает возможность самостоятельно выявлять нарушения, оценивать поведение участников рынка и реагировать на отклонения от установленных стандартов. В этом проявляется одна из основных идей саморегулирования: профессиональная среда должна не только вырабатывать правила, но и поддерживать их соблюдение. Такой подход соотносится с пониманием саморегулирования как универсального регулятора профессиональных отношений [9, с. 85]. Вместе с тем эффективность внутреннего контроля во многом зависит от качества стандартов и процедур, действующих внутри СРО. Если внутренние документы носят общий или декларативный характер, а контрольные мероприятия проводятся формально, саморегулирование теряет свое практическое значение. И.В. Петров и Д.А. Утов обоснованно указывают на необходимость выработки типовых стандартов и единообразных подходов к регулированию профессиональной деятельности, что должно способствовать большей определенности и эффективности внутреннего контроля [14, с. 91].

Важное значение имеет и государственный надзор за деятельностью СРО. Он выступает необходимым элементом правового регулирования, обеспечивая законность деятельности саморегулируемых организаций и защиту публичных интересов. При этом его осуществление должно быть согласовано с природой саморегулирования как особого механизма регулирования профессиональной деятельности.

К числу проблемных аспектов следует выделить фрагментарность законодательства, регулирующего деятельность саморегулируемых организаций. Так, в статье 1 Федерального закона № 315-ФЗ прямо указывается, что его действие не распространяется на саморегулируемые организации в сфере финансового рынка, при этом особенности саморегулирования в области инженерных изысканий, архитектурно-строительного проектирования, строительства, реконструкции, капитального ремонта, сноса объектов капитального строительства, а также в сфере аудиторской деятельности устанавливаются соответственно  законодательством о градостроительной деятельности и специальным законом от 30.12.2008 года № 307-ФЗ «Об аудиторской деятельности». Это приводит к различиям в требованиях к членству, порядку контроля, ответственности и внутренним документам. В результате единая правовая модель саморегулирования оказывается размыта, а правоприменительная практика сталкивается с коллизиями и неоднородностью подходов. Так, с одной стороны, в статье 3 вышеназванного закона регламентируется, что некоммерческая организация приобретает статус саморегулируемой организации с даты внесения сведений о некоммерческой организации в государственный реестр саморегулируемых организаций, а с другой стороны, ведение реестров СРО ревизионных союзов сельскохозяйственных кооперативов возлагается на Министерство сельского хозяйства РФ, в отношении СРО аудиторов – на Министерство финансов РФ, в отношении СРО в области инженерных изысканий, архитектурно-строительного проектирования, строительства, реконструкции, капитального ремонта, сноса объектов капитального строительства, энергетического обследования – на Ростехнадзор, в отношении СРО оценщиков, арбитражных управляющих, кадастровых инженеров, операторов электронных площадок, медиаторов - на Росреестр.

На наш взгляд, нельзя согласиться с законодателем, который в мае 1994 года Федеральным законом № 99-ФЗ сначала достаточно обоснованно внес коррективы в статью 50 ГК РФ, предусматривающую, что адвокатские палаты относятся к такой организационно-правовой форме некоммерческой организации, как ассоциация (союз), а также, является не вполне корректное выделение таких юридических лиц, как адвокатские и нотариальные палаты, в статус самостоятельных организационно-правовых форм юридических лиц. К сожалению, вполне оправданное внесение 5 мая 2014 года Федеральным законом № 99-ФЗ коррективов в статью 50 ГК РФ, предусматривающую, что адвокатские и нотариальные палаты относятся к такой организационно-правовой форме некоммерческой организации, как ассоциация (союз), просуществовало недолго [12]. Уже 13 мая 2015 года самостоятельный статус этих формирований Федеральным законом от 13.07.2015 № 268-ФЗ был восстановлен.

Дополнительные трудности вызывает процедурная неопределенность в деятельности отдельных СРО и их объединений. В специализированных материалах, посвященных проблемам саморегулирования, обращается внимание на недостаточность детальных регламентов, отсутствие четко урегулированных процедур разрешения спорных вопросов и неоднозначность отдельных внутренних механизмов управления [3]. Процедурная неясность создает риск произвольного применения внутренних правил и затрудняет защиту прав членов организации.

Совершенствование правового регулирования СРО связано с необходимостью систематизации законодательства и выработки единых подходов к определению их правового статуса. Это способствовало бы большей последовательности правового регулирования и укреплению целостности института саморегулирования.

Важным направлением совершенствования является более четкое разграничение полномочий между саморегулируемыми организациями и государственными надзорными органами. Это позволит повысить эффективность правового регулирования и обеспечить более последовательную реализацию функций саморегулирования.

Заключение

Таким образом, саморегулируемые организации представляют собой особый правовой институт, в котором сочетаются признаки некоммерческого корпоративного объединения и субъекта, выполняющего публично значимые функции. Их роль в системе предпринимательского права заключается в сочетании профессиональной автономии и требований законности.

Проведенный анализ показывает, что современная модель правового регулирования СРО сохраняет ряд существенных проблем. К ним относятся двойственность правового статуса саморегулируемых организаций, недостаточная эффективность внутренних механизмов дисциплинарной и имущественной ответственности, а также фрагментарность и процедурная неоднородность нормативного регулирования.

Повышение эффективности института саморегулирования возможно только при условии последовательного совершенствования законодательства. Необходимо укреплять единые подходы к определению правового статуса СРО, развивать реальные, а не формальные механизмы ответственности и обеспечивать более высокий уровень прозрачности деятельности саморегулируемых организаций. Только при таких условиях саморегулирование сможет в полной мере реализовать свое назначение как действенный инструмент регулирования предпринимательской и профессиональной деятельности.