В современных условиях особую значимость приобретает проблема обеспечения защиты прав участников семейных правоотношений в ситуациях, связанных с незаконным изъятием детей одним из родителей либо иными близкими родственниками. Повышенное внимание к данной теме обусловлено как ростом числа конфликтов в семьях граждан Российской Федерации, так и увеличением случаев вывоза детей за пределы страны одним из родителей, нередко являющимся иностранным гражданином. Сложившаяся практика свидетельствует о недостаточной эффективности действующих правовых механизмов реагирования на подобные ситуации, что указывает на необходимость их совершенствования, прежде всего в части защиты личной свободы ребенка [2, с. 78].
В условиях расторжения брака нередко возникает острое противостояние между родителями, в рамках которого ребенок воспринимается не как самостоятельная личность, а как средство воздействия на другую сторону. Подобная модель поведения приводит к игнорированию интересов и эмоционального состояния несовершеннолетнего, что влечет негативные последствия для его психического развития. В ряде случаев конфликт достигает крайней формы — один из родителей прибегает к фактическому похищению ребенка, преследуя личные цели [1, с. 129]. Данное явление в научной и публицистической среде обозначается термином «семейный киднеппинг».
Само понятие «киднеппинг» имеет иностранное происхождение и традиционно связывается с похищением человека, чаще всего ребенка, с целью получения выкупа или иной выгоды. Однако в российской действительности данное явление приобретает специфические черты: с увеличением числа разводов возрастает и количество случаев, когда один из родителей самовольно изымает ребенка у другого. При этом действующее законодательство не рассматривает подобные действия как уголовно наказуемые, если они совершаются лицом, обладающим родительскими правами. В результате ребенок может длительное время быть изолирован от одного из родителей без надлежащей правовой защиты.
Особенностью российского уголовного права является отсутствие специальной нормы, устанавливающей ответственность родителей за незаконное изъятие собственного ребенка [4, с. 401]. Применение статьи 126 УК РФ («Похищение человека») в таких случаях исключается, поскольку родитель, не лишенный соответствующих прав, формально действует в пределах своих полномочий. В подобных ситуациях возможна лишь административная ответственность, что явно не соответствует степени общественной опасности деяния.
Причины совершения подобных действий разнообразны и включают как корыстные мотивы, так и личные конфликты между родителями. Среди них выделяются стремление к манипулированию бывшим супругом, месть, а также иные формы давления. Несмотря на то, что в классическом понимании киднеппинг может быть связан с более тяжкими преступными целями, в семейной сфере ключевым фактором зачастую выступает межличностный конфликт, в котором ребенок становится заложником ситуации.
С правовой точки зрения значительную сложность представляет вопрос квалификации действий родителя, удерживающего ребенка вопреки воле другого законного представителя. До момента определения судом места жительства ребенка такие действия, как правило, не признаются противоправными. Лишь после вынесения соответствующего судебного акта и его неисполнения возможно привлечение к ответственности, в том числе с участием органов опеки и судебных приставов.
Попытки законодательного урегулирования данной проблемы предпринимались, в частности, через разработку инициатив, предусматривающих уголовную ответственность за неисполнение судебных решений о передаче ребенка. Однако на сегодняшний день данные меры не обеспечивают комплексного решения проблемы.
Сравнительно-правовой анализ показывает, что зарубежные государства используют различные подходы к регулированию подобных ситуаций. В одних странах отсутствуют специальные нормы, и ответственность наступает на общих основаниях за похищение человека независимо от личности субъекта. В других — прямо исключается уголовная ответственность родителей за подобные действия.
Наконец, существует модель, предусматривающая специальные составы преступлений, направленные именно на пресечение незаконного изъятия детей родственниками. Подобные нормы закреплены, например, в законодательстве ряда европейских стран и США.
Отдельного внимания заслуживает международно-правовое регулирование, в частности положения Гаагской конвенции, направленной на оперативное возвращение незаконно перемещенных детей. Данный механизм предусматривает обязательство возврата ребенка вне зависимости от того, кем было совершено его изъятие, при наличии определенных условий и исключений, связанных с интересами самого несовершеннолетнего.
Анализ российской судебной практики свидетельствует о крайне редком привлечении родителей к уголовной ответственности за подобные деяния. В большинстве случаев применяются меры административного воздействия, предусмотренные КоАП РФ, связанные с нарушением права ребенка на общение с другим родителем или сокрытием его местонахождения. Однако такие меры не всегда оказываются эффективными.
В научной среде отсутствует единый подход к оценке подобных ситуаций. Одни исследователи полагают, что действия родителя не могут рассматриваться как преступление ввиду наличия у него законных прав на ребенка. Другие указывают на необходимость учета судебных решений, определяющих место жительства несовершеннолетнего, нарушение которых должно влечь более строгую ответственность [5, с. 74]. Отдельные авторы подчеркивают, что ссылка на «интересы ребенка» не может служить универсальным основанием для освобождения от ответственности.
Особую дискуссию вызывает вопрос о правовом положении иных близких родственников. Несмотря на существующие мнения о допустимости их вмешательства в интересах ребенка, действующее законодательство закрепляет приоритет прав родителей, что делает изъятие ребенка другими лицами противоправным [3, с. 107].
В целом проведенный анализ позволяет сделать вывод о наличии существенных пробелов в российском законодательстве, регулирующем вопросы незаконного изъятия детей в семейной сфере. Отсутствие четкого уголовно-правового механизма защиты приводит к нарушению прав как самого ребенка, так и родителей. В этой связи представляется необходимым дальнейшее совершенствование нормативной базы с учетом как отечественного опыта, так и международных стандартов, направленных на обеспечение наилучших интересов несовершеннолетнего.
Список литературы
- Городнова О.Н. Похищение ребенка одним из родителей как уголовно наказуемое деяние // Вестник Чувашского университета. - 2012. - N 1. - С. 129-135.
- Зыков С. В. Родительские права на определение места жительства ребенка и порядка общения с ним: проблемы теории и практики //Актуальные проблемы российского права. – 2022. – Т. 17. – №. 3 (136). – С. 75-83.
- Иванова Е. В. Перспективы привлечения родителей и иных близких родственников к уголовной ответственности за похищение собственных детей //Актуальные проблемы российского права. – 2019. – №. 11 (108). – С. 104-112.
- Ким Е.В., Ким А.В., Александрова Е.С. Актуальность криминализации похищения несовершеннолетнего ребенка его родственниками // Электронное научное издание "Ученые заметки ТОГУ". - 2014. - Т. 5. - N 4. - С. 401-403.
- Кузнецова А. М. Споры о месте жительства ребенка при раздельном проживании родителей //Вестник магистратуры. – 2015. – №. 9 (48). – С. 73-79.
