В условиях интенсификации трансграничной трудовой миграции особую значимость приобретает унификация терминологического аппарата. От интерпретации понятий «иностранный работник» и «трудящийся-мигрант» напрямую зависит объем правомочий данных лиц, а также объем обязательств принимающих государств и нанимателей. Несмотря на внешнюю близость, указанные дефиниции обладают различной правовой природой как в международных актах, так и в национальных правопорядках (в частности, российском). Настоящая статья ставит целью оценочное сопоставление данных категорий и выявление особенностей их интерпретации.
На универсальном уровне базовым актом выступает Международная конвенция о защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей (ООН, 1990). Согласно ст. 2, трудящийся-мигрант - это «лицо, которое будет заниматься, занимается или занималось оплачиваемой деятельностью в государстве, гражданином которого оно не является»[[1]]. Данная дефиниция характеризуется двумя особенностями. Во-первых, она обладает экстерриториальным действием, охватывая все фазы миграции (подготовку, занятость, возвращение). Во-вторых, ее действие распространяется на всех мигрантов, включая лиц с неурегулированным или нелегальным статусом, так как конвенция не содержит требования о законности трудоустройства. Именно эта инклюзивность стала причиной отказа многих государств от ее ратификации [[2], C. 30-31].
Принципиально иная модель закреплена в документах Международной организации труда (МОТ). Конвенция МОТ № 97 (1949) определяет трудящегося-мигранта как лицо, переселяющееся для работы по найму, и уточняет, что речь идет о лице, «допускаемом в соответствии с законом». Конвенция МОТ № 143 (1975) также делает акцент на законном въезде в страну. На региональном уровне (например, в праве ЕС) приоритет отдается наличию вида на жительство и работе именно по трудовому договору, что исключает из сферы действия лиц, занятых на основе гражданско-правовых соглашений [[3]]. В рамках СНГ ключевым критерием выступает постоянное проживание в стране выезда. Таким образом, международное право не дает единого определения: спектр подходов простирается от максимально широкого (включающего нелегальных мигрантов) до строго формального (ориентированного на разрешительный порядок).
Анализ зарубежной практики показывает. Япония демонстрирует относительно закрытую систему: доступ на рынок неквалифицированного труда имеют лишь лица японского происхождения, студенты и стажеры, приоритет отдается высококвалифицированным кадрам. Несмотря на официальный запрет использования неквалифицированной иностранной рабочей силы, малый бизнес активно привлекает мигрантов, зачастую нелегально. ОАЭ сочетают экономическую прагматичность и жесткий контроль: страна зависит от труда мигрантов и реформирует политику в сторону защиты их прав, однако интеграция в общество исключена. Долгосрочные визы доступны инвесторам и специалистам, но натурализация мигрантов практически невозможна. Китай придерживается строгой иммиграционной политики, где получение гражданства иностранцами является исключительным событием. Общей чертой этих стран является стремление оградить национальные интересы и не допускать мигрантов в социокультурную жизнь коренного населения, что, однако, не решает проблему правонарушений со стороны иностранцев.
Особого внимания в контексте соотношения национального и международного права заслуживает опыт Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Договор о ЕАЭС (2014 г.) создает уникальный правовой режим, который существенно отличается как от универсальных конвенций ООН, так и от общего порядка, установленного российским законом № 115-ФЗ. В отличие от категории «иностранный работник», жестко привязанной к временному пребыванию и наличию патента, трудящиеся государств-членов ЕАЭС (Армении, Беларуси, Казахстана и Киргизии) пользуются преференциальным режимом, максимально приближенным к статусу граждан РФ. В соответствии с п. 1 ст. 97 Договора о ЕАЭС, им не требуются разрешения на работу или патенты. Их документы об образовании признаются без прохождения процедур легализации (за исключением ряда профессий), а трудовой стаж засчитывается в общий страховой стаж [[4]]. Однако практика реализации этих норм сталкивается с серьезными вызовами, обнажая конфликт между наднациональными обязательствами и национальным суверенитетом. Ярким примером служит спор между Киргизией и Россией, рассматривавшийся Судом ЕАЭС в начале 2026 года. Предметом разбирательства стал отказ России предоставлять полисы обязательного медицинского страхования (ОМС) членам семей трудовых мигрантов из Киргизии, а также введение пятилетнего ценза оседлости для получения бесплатной медицинской помощи. Киргизская сторона настаивала, что это противоречит ст. 98 Договора о ЕАЭС, гарантирующей социальное обеспечение на тех же условиях, что и для граждан принимающей страны [[5]]. Этот кейс наглядно демонстрирует, как даже в рамках глубокой интеграции сохраняется напряжение между гуманитарными обязательствами и стремлением государства ограничить фискальную нагрузку, связанную с присутствием иностранной рабочей силы [[6]].
Диверсификация источников рабочей силы. Важной тенденцией последних лет, дополняющей картину, является смена географии трудовой миграции в Россию. Как отмечается в статье, «патентов, квот и запретов явно недостаточно», а нелегальная миграция остается проблемой. В ответ на это, а также в силу ужесточения риторики после роста стоимости труда мигрантов из Центральной Азии, Россия активизирует привлечение рабочей силы из стран Южной и Восточной Азии. Ключевым событием стало подписание в декабре 2025 года российско-индийского соглашения о мобильности рабочей силы, которое предусматривает квотирование порядка 71,8 тыс. граждан Индии на 2026 год.
Параллельно с этим меняется и поведение стран-доноров. Например, Таджикистан, оставаясь основным поставщиком рабочей силы в РФ (1,2 млн въехавших за 9 месяцев 2025 г.), активно диверсифицирует направления: подписаны меморандумы с Бельгией (трудоустройство в странах Бенилюкса), ведутся переговоры с Японией о статусе «специально квалифицированных» работников, а также выделены квоты в Южной Корее . Это свидетельствует о формировании конкурентного рынка за трудовые ресурсы, что вынуждает Россию либо повышать привлекательность условий (и, следовательно, стоимость), либо искать альтернативные, более «гибкие» и дешевые источники, такие как Индия.
Российское законодательство оперирует преимущественно категорией «иностранный работник». Легальное определение дано в ст. 2 Федерального закона № 115-ФЗ: это иностранный гражданин, временно пребывающий в РФ и осуществляющий трудовую деятельность в установленном порядке. Данное понятие уже, чем общая категория «иностранный гражданин, работающий в РФ», так как не распространяется на временно проживающих и постоянно проживающих иностранцев, чей статус близок к статусу российских граждан [[7]] (за отдельными исключениями, например, запрет на госслужбу) [[8]]. Термин «трудящийся-мигрант» в российском праве законодательно не закреплен, хотя используется в международных договорах РФ (с Таджикистаном, Арменией и др.). Вместо этого действует понятие «иностранная рабочая сила» - собирательная экономическая категория, охватывающая иностранцев - участников трудовой деятельности. Инструментами регулирования выступают квоты и ограничения доли мигрантов в отраслях (например, в строительстве — 80%, в розничной торговле алкоголем — 15%) [[9]]
В международном праве (конвенция ООН) «трудящийся-мигрант» имеет естественно-правовую природу и не привязан к законности нахождения. Российский же «иностранный работник» строго легален (наличие патента или разрешения). Объем прав и временные границы. Конвенция ООН гарантирует права на всех этапах (включая транзит и утрату статуса). Российский статус жестко привязан к периоду временного пребывания и действия трудового договора. Экономическая функция. Категория «иностранный работник» акцентирует ресурсную, экономическую роль мигранта. Регулирование строится на принципах протекционизма, однако на практике баланс интересов соблюдается не всегда. Попытки ввести приоритет для российских граждан (законопроект ЛДПР 2024 г.) были отклонены Госдумой в 2025 г. Патентная система и квоты не решают проблему нелегальной миграции: по данным на февраль 2025 г., в РФ находилось около 840 тыс. нелегалов, 72 тыс. из которых были выдворены.
Понятия «иностранная рабочая сила» и «трудящийся-мигрант» не являются синонимичными. Они отражают различные плоскости регулирования. В российском праве доминирует узкая, формализованная трактовка («иностранный работник»), связанная с временным пребыванием и выполнением трудовой функции, что отражает приоритет государственного суверенитета. Международное право предлагает более широкую, гуманитарную трактовку. Представляется целесообразным унифицировать понятийный аппарат, включив в Трудовой кодекс и кодекс об Административных правонарушений специальные нормы, четко определяющие статус различных категорий иностранных работников, соответствующие их задачи и местоположение с учетом национальных интересов и международных обязательств. В условиях внешних экономических ограничений значение торговых связей с государствами-членами ЕАЭС и Китаем для Российской Федерации существенно возрастает
Статья 2 Международной конвенции №97 о защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/migrant1.shtml сайт : некоммерч. интернет-версия. URL (дата обращения: 07.03.2026г). ↑
Майстренко А. Г. Право и управление, автор научной статьи работы // Право и управление. 2022. №11 . С. 30-31. ↑
Международная конвенция N 143 о злоупотреблениях в области миграции и об обеспечении трудящимся-мигрантам равенства возможностей и обращения https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/migrant1.shtml сайт: некоммерч. интернет-версия. URL (дата обращения: 07.03.2026г) ↑
Статья 97 "Договора о Евразийском экономическом союзе" (Подписан в г. Астане 29.05.2014) (ред. от 25.05.2023) (с изм. и доп., вступ. в силу с 24.06.2024). ↑
Статья 98"Договора о Евразийском экономическом союзе" (Подписан в г. Астане 29.05.2014) (ред. от 25.05.2023) (с изм. и доп., вступ. в силу с 24.06.2024). ↑
Статья 98"Договора о Евразийском экономическом союзе" (Подписан в г. Астане 29.05.2014) (ред. от 25.05.2023) (с изм. и доп., вступ. в силу с 24.06.2024). ↑
Статья 2 Федерального закона от 25.07.2002 N 115-ФЗ (ред. от 04.11.2025) "О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации" ↑
статья 16 Федерального закона "О государственной гражданской службе Российской Федерации" от 27.07.2004 N 79-ФЗ. ↑
Статья 2 рекомендательного законодательного акта "Миграция трудовых ресурсов в странах СНГ" (принят постановлением Межпарламентской Ассамблеи государств - участников СНГ от 13 мая 1995 г.). ↑
Список литературы
- list of literature:
- 1) Article 2 of the International Convention No. 97 on the Protection of the Rights of All Migrant Workers and Members of Their Families https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/migrant1.shtml website: non-commercial. online version. URL (accessed on March 7, 2026).
- 2) Maistrenko A. G. Law and Management, author of the scientific article // Law and Management. 2022. No. 11. Pp. 30-31.
- 3 International Convention No. 143 on the Abuses of Migration and the Promotion of Equality of Opportunity and Treatment for Migrant Workers https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/migrant1.shtml website: non-commercial. online version. URL (date of access: 03/07/2026)
- 4) Article 97 of the Treaty on the Eurasian Economic Union (Signed in Astana on 05/29/2014) (as amended on 05/25/2023) (with amendments and additions, intro. effective from 06/24/2024).
- 5) Article 98 of the Treaty on the Eurasian Economic Union (Signed in Astana on 05/29/2014) (as amended on 05/25/2023) (as amended and supplemented, intro. effective from 06/24/2024).6) Article 98 of the Treaty on the Eurasian Economic Union (Signed in Astana on 05/29/2014) (as amended on 05/25/2023) (as amended and supplemented, intro. effective from 24.06.2024).
- 7) Article 2 of Federal Law No. 115-FZ dated 25.07.2002 (as amended on 04.11.2025) "On the Legal Status of Foreign Citizens in the Russian Federation"
- 8) Article 16 of Federal Law No. 79-FZ dated 27.07.2004 "On the State Civil Service of the Russian Federation".
- 9) Article 2 of the recommended legislative act "Migration of Labor Resources in the CIS Countries" (adopted by the resolution of the Interparliamentary Assembly of the CIS Member States dated May 13, 1995).
