ПЛАНИРОВАНИЕ РАССЛЕДОВАНИЯ УБИЙСТВ, СОВЕРШЕННЫХ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИМИ: ПРОБЕЛЫ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА И ПУТИ ИХ РЕШЕНИЯ

Планирование расследования представляет собой сложную, динамичную и творческую мыслительную деятельность следователя, направленную на определение оптимальных путей и средств достижения цели процессуального познания – установления объективной истины по уголовному делу. Как верно отмечает А.Р. Ратинов, планирование является «логической основой всего процесса расследования» [7, с. 145], поскольку оно придает ему целенаправленный, активный и системный характер, позволяя не просто фиксировать поступающую информацию, а предвидеть ход событий и управлять им. К основным функциям планирования относятся организующая, прогностическая, контрольная и методическая. Организующая функция заключается в создании планом основы для рационального распределения ресурсов и координации взаимодействия между участниками расследования. Прогностическая функция выражается в способности планирования предвосхищать возможные изменения обстановки и появление новых обстоятельств. Контрольная функция реализуется через использование плана в качестве инструмента для мониторинга процесса расследования. Методическая функция состоит в обеспечении выбора и применения наиболее эффективных для данной ситуации тактических приемов и технико-криминалистических средств.

Представленная на рис. 1 схема демонстрирует, что планирование не является линейным актом, а представляет собой циклический процесс. Исходная информация служит фундаментом для постановки задач, решение которых осуществляется через выдвижение версий и определение конкретных путей их проверки. Наличие обратной связи имеет принципиальное значение, так как результаты практической реализации плана неизбежно приводят к изменению информационной картины, что требует корректировки задач и, соответственно, возврата к началу цикла.

Рисунок 1. Структура и этапы планирования расследования

Особую значимость планирование приобретает при расследовании убийств, совершаемых несовершеннолетними из хулиганских побуждений (п. «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ). Данная категория преступлений характеризуется высокой общественной опасностью, специфическим субъектом (лицо в возрасте 14–17 лет) и сложностью доказывания хулиганского мотива, который нередко маскирует иные побуждения либо, напротив, ошибочно вменяется ввиду внешней беспричинности деяния. Согласно статистическим данным, доля убийств из хулиганских побуждений в общей структуре умышленных убийств составляет около 12–15%, при этом наблюдается тенденция к «омоложению» контингента преступников: если в 2015 году лишь 5% таких убийств совершались лицами до 18 лет, то в 2025 году этот показатель вырос до 18% [3, с. 14]. Криминологи отмечают, что убийства из хулиганских побуждений, совершаемые несовершеннолетними, отличаются демонстративностью, немотивированной жестокостью и часто носят групповой характер, что обусловливает необходимость выдвижения широкого круга следственных версий уже на первоначальном этапе расследования [1, с. 156].

Несмотря на фундаментальное значение планирования для достижения объективной истины, его правовая регламентация в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации фактически отсутствует. Данный правовой вакуум порождает ряд негативных последствий, которые в полной мере проявляются при расследовании исследуемой категории уголовных дел. Основная проблема заключается в том, что УПК РФ, детально регулируя порядок производства отдельных следственных действий и устанавливая в ст. 73 перечень обстоятельств, подлежащих доказыванию, не содержит норм, определяющих процедуру организации самого процесса познания. Понятия «следственная версия», «планирование расследования» не имеют легального определения, отсутствуют единые требования к форме фиксации версий и хода их проверки в материалах уголовного дела. Это приводит к тому, что планирование расследования зачастую приобретает формальный характер либо осуществляется следователем исключительно «в уме», без надлежащего документального оформления, что снижает его организующую и контрольную функции, приводит к хаотичности и упущениям, особенно по делам с групповым характером преступлений. Кроме того, выдвижение и проверка следственных версий, включая версии, опровергающие подозрение или обвинение либо смягчающие ответственность, целиком зависят от субъективного усмотрения, опыта и добросовестности конкретного следователя, что создает риск обвинительного уклона. Наконец, отсутствие в материалах уголовного дела документов, отражающих процесс планирования и результаты проверки версий, существенно затрудняет последующий ведомственный и судебный контроль за полнотой расследования.

Применительно к делам об убийствах, совершаемых несовершеннолетними из хулиганских побуждений, указанные недостатки приобретают особую остроту. Специфика субъекта преступления, сложность доказывания хулиганского мотива, высокая латентность групповых форм соучастия – все это обусловливает необходимость четкой, всесторонней и объективной проверки всего спектра типичных версий. На основе анализа следственной практики и научных исследований нами систематизированы типичные следственные версии по данной категории уголовных дел, которые представлены в таблице 1. Предложенная классификация разделяет версии на две основные категории: общие, охватывающие фундаментальные направления проверки, и типичные, отражающие специфику исследуемой категории дел и позволяющие учесть возрастные, социальные и психологические особенности несовершеннолетних обвиняемых.

Таблица 1.

Типичные следственные версии по уголовным делам об убийствах, совершённых несовершеннолетними из хулиганских побуждений

Как справедливо подчеркивает Н.А. Якубович, «качество версий напрямую определяет эффективность всего планирования» [9, с. 92]. Представленная в таблице система версий служит практическим инструментом, обеспечивающим полноту и объективность расследования с первых его шагов. При этом важно отметить, что планирование должно быть адаптировано к психофизиологическим особенностям несовершеннолетних, что предполагает обязательное привлечение специалиста-психолога или педагога уже на стадии планирования первых следственных действий, особенно допросов, для выбора корректной тактики, исключающей давление и учитывающей уровень развития и внушаемость подростка [5, с. 203].

Однако действующее правовое регулирование не создает достаточных гарантий для обязательной проверки всего спектра указанных версий. Изложенное позволяет сформулировать научно обоснованные предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства, направленные на устранение выявленного пробела и повышение эффективности расследования преступлений рассматриваемой категории.

Во-первых, представляется необходимым ввести в понятийный аппарат УПК РФ легальные определения ключевых категорий, для чего дополнить статью 5 УПК РФ новыми пунктами следующего содержания: «56.1) следственная версия – основанное на фактических данных, логически обоснованное предположение следователя, дознавателя о событии преступления в целом или отдельных его обстоятельствах, выдвигаемое в целях установления истины по уголовному делу и подлежащее проверке в установленном настоящим Кодексом порядке; 56.2) планирование расследования – организационно-управленческая деятельность следователя, дознавателя, осуществляемая на основе анализа следственной ситуации и выдвинутых версий, заключающаяся в определении задач, этапов, последовательности и сроков производства следственных и иных процессуальных действий, направленных на всестороннее, полное и объективное установление всех обстоятельств, подлежащих доказыванию».

Во-вторых, для обеспечения полноты и всесторонности расследования следует законодательно закрепить принцип множественности и обязательности проверки всех версий, вытекающих из материалов дела. В этих целях предлагается дополнить статью 73 УПК РФ частью третьей следующего содержания: «3. Установление обстоятельств, указанных в части первой настоящей статьи, осуществляется путем выдвижения и проверки всех возможных следственных версий, вытекающих из установленных по делу фактических данных, включая версии, опровергающие подозрение или обвинение, а также версии о совершении преступления иными лицами. Не проверка версий, прямо следующих из материалов дела, является основанием для признания расследования неполным».

В-третьих, ключевым элементом предлагаемого правового механизма должна стать процессуальная фиксация процесса планирования. Представляется обоснованным ввести обязанность следователя составлять письменный план расследования и отражать его результаты, для чего дополнить статью 164 УПК РФ новыми частями 1.1 и 1.2: «1.1. Предварительное следствие осуществляется на основе планирования. В начале расследования, а также при изменении следственной ситуации следователь составляет план расследования по уголовному делу, в котором указываются: выдвинутые по делу следственные версии; обстоятельства, подлежащие проверке по каждой версии; перечень следственных и иных процессуальных действий, необходимых для проверки каждой версии; сроки и очередность их проведения, а также исполнители. План расследования является обязательным внутренним организационно-распорядительным документом, хранится в материалах уголовного дела и может быть предъявлен для ознакомления прокурору и суду для оценки полноты и всесторонности расследования. 1.2. По окончании предварительного следствия следователь составляет справку о результатах проверки следственных версий, которая приобщается к материалам уголовного дела. В справке в систематизированном виде отражается, какие версии выдвигались, какие следственные действия были проведены для их проверки и каковы результаты проверки (подтвердилась, не подтвердилась, трансформировалась в иную версию)».

В-четвертых, для обеспечения действенности предлагаемых новелл необходимо наделить прокурора полномочием реагировать на выявленные нарушения в сфере планирования. В связи с этим целесообразно дополнить пункт 2 части 1 статьи 221 УПК РФ после слов «неполноты произведенного дознания или предварительного следствия» словами: «которая может выражаться в отсутствии в материалах уголовного дела плана расследования либо в непринятии мер к проверке версий, прямо вытекающих из установленных по делу обстоятельств».

Практическая значимость предложенных изменений для расследования убийств, совершаемых несовершеннолетними из хулиганских побуждений, заключается в следующем. Обязанность письменной фиксации версий и их проверки объективизирует процесс доказывания мотива преступления. Следователь будет обязан не только выдвинуть версию о хулиганских побуждениях, но и отразить в плане альтернативные версии (личная неприязнь, месть, состояние аффекта, совершение преступления взрослым лицом и др.), а в итоговой справке – обосновать, почему одни версии подтвердились, а другие были обоснованно отвергнуты. Наличие в материалах уголовного дела плана расследования и справки о проверке версий создаст надежную основу для прокурорского надзора и судебного контроля за полнотой и всесторонностью расследования. Как справедливо отмечает В.Я. Колдин, установление истины по уголовным делам невозможно без четкой системы проверки версий [4, с. 67]. Кроме того, это позволит стороне защиты более эффективно реализовывать свои права, указывая на конкретные версии, оставшиеся без проверки, что будет способствовать реальному, а не декларативному утверждению принципа состязательности, предусмотренного ст. 15 УПК РФ.

Таким образом, предлагаемые поправки превращают планирование из факультативного тактического приема в общеобязательную процессуальную процедуру, что в полной мере соответствует назначению уголовного судопроизводства, сформулированному в ст. 6 УПК РФ. Эффективное расследование убийств, совершенных несовершеннолетними из хулиганских побуждений, возможно лишь на основе глубокого синтеза криминалистической тактики, возрастной психологии и строгого соблюдения процессуальных норм. Предложенные изменения направлены на повышение качества доказательственной базы, обеспечение подлинной защиты прав несовершеннолетних в уголовном судопроизводстве и минимизацию рисков судебных ошибок при квалификации данного вида преступлений.