РОССИЙСКО-КИТАЙСКОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО В СФЕРЕ МОЛОДЕЖНОЙ ПОЛИТИКИ

Введение

Современный этап развития международных отношений характеризуется углублением многополярности, ростом значения «мягкой силы» и активизацией публичной дипломатии. В этом контексте молодёжная политика выступает не только как социальный, но и как стратегический инструмент внешней политики государств, направленный на формирование благоприятного имиджа страны, укрепление её культурного влияния и создание долгосрочных партнёрских связей «на уровне поколений» [1]. Особенно значимым становится сотрудничество в этой сфере между странами, стремящимися к устойчивому стратегическому партнёрству, - такими как Российская Федерация и Китайская Народная Республика.

За последние два десятилетия российско-китайские отношения перешли от «партнёрства во имя дружбы» к «всестороннему стратегическому взаимодействию и партнёрству координации в новую эпоху» [2]. Молодёжное измерение двустороннего взаимодействия, хотя и остаётся менее изученным по сравнению с энергетическим, военным или торговым направлениями, играет всё более заметную роль в укреплении доверия, межкультурного взаимопонимания и «сообщества единой судьбы» - ключевого концепта китайской внешней политики [3].

Актуальность исследования обусловлена растущей значимостью молодёжи как субъекта международного взаимодействия, усилением идеологической и информационной конкуренции в мире, в которой молодёжные аудитории становятся ключевой целевой группой, а также необходимостью системного осмысления опыта российско-китайского сотрудничества в контексте формирования устойчивых горизонтальных связей между гражданскими обществами двух стран.

1. Теоретико-методологические основы молодёжной политики в международных отношениях

Молодёжная политика в современной теории международных отношений рассматривается как комплекс мер государственного и негосударственного характера, направленных на социализацию, развитие потенциала и вовлечение молодого поколения в общественно-политическую жизнь - как на национальном, так и на международном уровнях [4]. Традиционно молодёжную политику рассматривали преимущественно как внутреннее дело государства, однако сегодня, в условиях роста значения «мягкой силы» и публичной дипломатии, она всё чаще используется как инструмент внешней политики: через работу с молодёжью страна формирует свой международный имидж, укрепляет культурное влияние и строит долгосрочные партнёрские отношения [5].

Согласно определению ООН, молодёжь - это лица в возрасте от 15 до 24 лет, однако в национальных стратегиях границы могут варьироваться: в России возрастная рамка составляет от 14 до 35 лет (Федеральный закон «О молодёжной политике в Российской Федерации» от 24.07.2023 № 365-ФЗ) [6], в КНР официально молодыми считаются граждане до 35 лет, но в партийной практике (в рамках Коммунистического союза молодёжи Китая — КСМК) активное участие возможно до 28 лет [7].

На международном уровне основным документом, определяющим подходы к молодёжной политике, является «Мировая программа действий, касающаяся молодёжи, до 2000 года и на последующий период» (резолюция Генеральной Ассамблеи ООН A/RES/50/81, 1995 г.), которая закрепляет 10 приоритетных направлений: образование, занятость, голод и бедность, здоровье, окружающая среда, наркотики, досуг, девушки и молодые женщины, участие молодёжи в принятии решений, преступность [8]. В 2018 году Генеральная Ассамблея приняла «Молодёжную повестку дня» (Youth2030), подчеркивающую роль молодёжи в реализации Целей устойчивого развития (ЦУР) [9].

Важно отметить, что в условиях глобализации молодёжная политика всё чаще выходит за рамки национальных стратегий и становится сферой международного сотрудничества. Так, в рамках ШОС, БРИКС и других межгосударственных форматов создаются специализированные площадки для молодёжного диалога - от форумов до образовательных программ, что свидетельствует о признании молодёжи как самостоятельного актора международных отношений [10].

2. Молодёжная политика как инструмент «мягкой силы» и публичной дипломатии

Концепция «мягкой силы» (soft power), введённая Дж. Найем в 1990 году, предполагает способность государства достигать желаемых результатов за счёт привлекательности своей культуры, политических ценностей и внешней политики, а не через принуждение или экономические стимулы [11]. В этом контексте молодёжная политика выступает одним из наиболее эффективных каналов трансляции «мягкой силы», поскольку молодёжь более восприимчива к культурным и образовательным инициативам, чем взрослое население, и формирует будущие элиты и общественное мнение [12].

Особенно показателен в этом отношении опыт КНР: с 2004 года активно развивается сеть институтов Конфуция, ориентированных, в том числе, на молодёжную аудиторию. По данным Министерства образования КНР, к 2023 году в мире функционировало более 500 институтов Конфуция и 1 100 классов Конфуция, охватывающих свыше 2 млн студентов [13]. В России такие центры действуют при 19 вузах, включая МГИМО, ВШЭ, СПбГУ - и активно вовлекают российскую молодёжь в изучение китайского языка и культуры.

В России ключевыми инструментами «мягкой силы» в молодёжной сфере являются Федеральное агентство по делам Содружества Независимых Государств, соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству (Россотрудничество), а также молодёжные крылья политических партий и общественных организаций. Особенно важна роль Международного молодёжного форума «Евразия Global», проводимого с 2017 года при поддержке Фонда «Росмолодёжь», Фонда поддержки публичной дипломатии им. А. М. Горчакова и МИД РФ, в котором регулярно участвуют делегаты из Китая [14].

Следует подчеркнуть, что эффективность молодёжной политики как инструмента «мягкой силы» зависит от её аутентичности и согласованности с реальной внешней политикой государства. Как отмечает А. О. Наумов, «публичная дипломатия терпит неудачу, когда пропагандируемая картина мира расходится с повседневным опытом целевой аудитории» [15]. В случае РФ и КНР - стран с авторитарными чертами политических систем - особое значение приобретает баланс между продвижением ценностей (суверенитет, традиции, патриотизм) и реальными возможностями для молодёжи (мобильность, профессиональный рост, межкультурный диалог).

3. Национальные модели молодёжной политики в России и КНР: сравнительный анализ

Несмотря на общий вектор на укрепление патриотизма и поддержку государственной идеологии, модели молодёжной политики в России и Китае имеют существенные различия, обусловленные историческими, политическими и культурными контекстами.

В Российской Федерации современная молодёжная политика складывается в условиях перехода от фрагментарных инициатив к системной государственной стратегии. Фундаментальным документом стал «Стратегия реализации молодёжной политики в Российской Федерации на период до 2030 года» (утв. Президентом РФ в 2021 г.). Основные приоритеты: формирование гражданской идентичности и патриотизма; поддержка молодёжных инициатив и социального предпринимательства; интеграция молодёжи в международное пространство (с акцентом на «дружественные» страны); цифровая трансформация молодёжных практик.

Ключевыми институтами реализации выступают Министерство просвещения РФ (координатор), Федеральное агентство по делам молодёжи (Росмолодёжь), а также региональные органы власти. Важную роль играют государственные корпорации (Росатом, Ростех) - через университеты и молодёжные советы они вовлекают студентов в научно-технические проекты.

В Китайской Народной Республике молодёжная политика тесно интегрирована в партийную систему управления. Коммунистический союз молодёжи Китая (КСМК), созданный в 1922 году, является основным инструментом идеологической работы с молодёжью и насчитывает около 74 млн членов. КСМК действует под непосредственным руководством ЦК КПК и выполняет три ключевые функции: политическое воспитание (т.н. «красное воспитание» - «hongse jiaoyu»), включающее изучение трудов Си Цзиньпина и истории КПК; профессиональная социализация (стажировки, гранты, трудоустройство); международное представительство (через поддержку студенческих ассоциаций за рубежом и участие в международных форумах).

Государственная программа «Китайская мечта» (с 2013 г.) напрямую адресована молодёжи как «носителю национального возрождения». В 2022 году ЦК КПК и Госсовет приняли «Руководящие указания по усилению работы с молодёжью в новую эпоху», где подчёркивается необходимость «воспитания нового поколения, способного нести ответственность за великое возрождение китайской нации».

Сравнительный анализ показывает, что если в России акцент делается на «многоуровневость» (государство - НКО - корпорации - регионы), то в КНР доминирует «иерархическая, централизованная модель» с чётким партийным контролем. Однако в обоих случаях молодёжь рассматривается не как объект социальной заботы, а как стратегический ресурс национального развития и внешнеполитического влияния.

4. Институционально-договорная база и практика двустороннего сотрудничества

Сотрудничество в молодёжной сфере опирается на многоуровневую систему договорных и институциональных механизмов. На межгосударственном уровне ключевым документом является Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве (2001, продлён в 2021 до 2031 г.), в ст. 24 которого зафиксирована необходимость «расширения обменов между молодёжью, спортивными и культурными коллективами». В 2021 году было подписано Совместное заявление «О вступлении российско-китайских отношений в новую эру», где особо отмечена роль молодёжи в «укреплении фундамента дружбы между народами». План действий по реализации Договора на 2025–2028 гг. (подписан в мае 2024 г. в Пекине) включает пункт о «расширении обменов между студенческими и молодёжными организациями».

На межведомственном уровне действуют: Соглашение между Минпросвещения РФ и Министерством образования КНР (2000, продлевается каждые 5 лет); Меморандум между Россотрудничеством и Китайским народным обществом дружбы с зарубежными странами (КНОДЗС, 2016 г.); Сотрудничество между Росмолодёжью и КСМК (с 2018 г.) - включает совместные форумы, онлайн-курсы, летние лагеря.

К наиболее значимым проектам относятся:

1. Летняя школа «Молодые лидеры России и Китая». Проводится ежегодно с 2014 г. при поддержке Россотрудничества и КСМК. Участники (25–30 студентов от каждой страны) проходят интенсив по международным отношениям, межкультурной коммуникации, проектному управлению. Формат включает выездные сессии - чередование площадок в России (Сочи, Казань, Владивосток) и Китае (Пекин, Ханчжоу, Харбин). По итогам 2023 г. выпускниками школы стали более 500 человек; свыше 60% поддерживают контакты, часть - совместные стартапы.

2. Российско-китайский инновационный хакатон. Инициирован Сколково и Пекинским университетом Цинхуа в 2018 г. Тематика - ИИ, «зелёные технологии», цифровая медицина. В 2023 г. в очном этапе в Шэньчжэне участвовали 120 команд, 30 из которых - российские. Победители получают гранты и доступ к акселерационным программам.

3. Волонтёрская программа «Мосты Евразии». Реализуется с 2019 г. при поддержке МИД РФ и Комитета по делам Китайско-российской дружбы. Молодые волонтёры участвуют в подготовке крупных мероприятий (ВЭФ во Владивостоке, Выставка «CIIE» в Шанхае), а также в гуманитарных миссиях (помощь пожилым, экологические акции). В 2023 г. набран первый набор «цифровых волонтёров» - для поддержки онлайн-мероприятий.

Современные проекты всё чаще носят «гибридный» характер (онлайн + офлайн), используют междисциплинарный подход (сочетание гуманитарных и технических навыков) и ориентированы на результат (запуск стартапов, публикации, совместные гранты). Однако сохраняются вызовы: языковой барьер (только 12% российских студентов владеют китайским на уровне HSK-3 и выше), недостаток долгосрочного финансирования, ограниченная вовлечённость регионов за пределами приграничных зон.

Заключение

Проведённое исследование позволяет сделать следующие выводы:

1. Молодёжная политика в современных международных отношениях трансформировалась из инструмента социального управления в элемент внешнеполитической стратегии, тесно связанной с концепциями «мягкой силы» и публичной дипломатии. Это подтверждается не только теоретическими разработками, но и практикой ООН, ШОС, БРИКС.

2. Национальные модели РФ и КНР, несмотря на общую ориентацию на патриотизм и государственность, различаются по степени централизации и роли негосударственных акторов. В России доминирует многоуровневая система; в КНР - партийно-иерархическая, реализуемая через КСМК.

3. Двустороннее сотрудничество в молодёжной сфере характеризуется высокой институционализацией (договоры, меморандумы, совместные комитеты), динамичной эволюцией проектов (от Перекрёстного года до цифровых платформ) и ростом роли неформальных лидеров.

4. Эффективность взаимодействия напрямую зависит от коммуникационной стратегии: успешные инициативы используют гибридные форматы, аутентичные нарративы и адаптированы под медиапривычки целевой аудитории.

Молодёжное измерение - не вспомогательный, а фундаментальный элемент российско-китайского стратегического партнёрства. Как отметил Си Цзиньпин в 2023 г.: «Дружба между Китаем и Россией - это дело не одного поколения, а многих. Молодёжь - носитель этой эстафеты». Обеспечение её преемственности требует не только политической воли, но и научного осмысления.