ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ПРИ СОУЧАСТИИ В ПРЕСТУПЛЕНИИ С ЛИЦОМ, НЕ ОБЛАДАЮЩИМ ПРИЗНАКАМИ СУБЪЕКТА ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Подход к квалификации деяний, совершаемым при соучастии в преступлении с лицом, не обладающим признаками субъекта, неоднократно менялся, и в настоящее время единой позиции по этому вопросу нет.

Для советского уголовного права было характерно признание соучастием совершение преступления несколькими лицами, даже если признакам субъекта отвечает только одно, в частности, в утратившем в настоящее время силу постановлении Пленума Верховного суда № 4 от 22 апреля 1992 г. «О судебной практике по делам об изнасиловании» (в п.9) содержалось разъяснение о том, как групповое изнасилование квалифицируется деяние, совершенное несколькими лицами, даже если только одно из них обладает признаками субъекта [10].

Нужно отметить, что этот подход различно воспринимался исследователями и продолжает по-разному оцениваться в настоящее время. Некоторые авторы полагают, что именно такая позиция и должна лежать в основе квалификации преступлений, поскольку для потерпевшего не имеет значения, сколько из лиц, принявших участие в совершении запрещенного уголовным законом деяния, имеют признаки субъекта, для него важно лишь то, что действуют согласованно несколько лиц, что подавляет возможность сопротивления, представляет более существенную угрозу [7, с. 205]. Однако некоторые исследователи полагают, что «подобная позиция являлась нарушением уголовного законодательства, которое не содержало подобных исключений или разъяснений, она лишь отражалась в правоприменительной практике» [6, с. 78]. Сейчас однозначного подхода к квалификации таких действий нет. Так, в определении судебной коллегии по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 20.08.2020 г. было указано, что действия Ч. не могут быть расценены как совершенные в соучастии, поскольку он действовал совместно с Л., признанным невменяемым. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ признала это определение необоснованным, указав, что «объективная сторона преступления выполнена Ч. совместно и по предварительному сговору с Л. (невменяемым), действия последнего для Ч. были адекватными, носили последовательный и целенаправленный характер, наступившие последствия явились результатом их совместных действий. Уголовный же закон не связывает возможность признания преступления совершённым группой лиц по предварительному сговору с наличием в такой группе только лиц, подлежащих уголовной ответственности» [9].

Таким образом, правоприменительная практика по вопросам квалификации действий нескольких лиц, когда признаками субъекта обладает только одно, существенно различается, как и мнения ученых по исследуемой проблеме. Безусловно, отсутствие единообразия в практике негативно влияет на восприятие обществом института правосудия, поскольку получается, что вследствие недостатков правовой регламентации, правоприменители широко используют собственное усмотрение, в основе которого всегда определенный субъективизм. В результате одни и те же ситуации могут быть квалифицированы различно, соответственно, и последствия принимаемых судом решений в аналогичных ситуациях могут существенно различаться. Есть точка зрения о том, что для квалификации в такой ситуации важное значение имеет вопрос о восприятии лицом, обладающим признаками субъекта преступления, другого лица, которое привлекается к участию в совершении запрещенного уголовным законом деяния. Можно выделить две такие ситуации:

• субъект преступления осознает, что договаривается о совместном преступлении с лицом, не отвечающим признаками субъекта (знает, что является малолетним или невменяемым);
• субъект преступления не знает о том, что о совершении преступления договаривается с лицом, не отвечающим признаками субъекта.

И отдельные исследователи полагают, что в первом случае нельзя говорить о соучастии, так как виновный знает, что действует с лицом, не подлежащим уголовной ответственности, а во втором случае квалификация должна осуществляться с учетом того, что деяние совершено в соучастии [1, с. 36]. Мы такую позицию разделить не можем в силу определенных причин. Прежде всего нужно отметить, что «для потерпевшего не имеет никакого значения, сколько из лиц, участвующих в совершении деяния, запрещенного уголовным законом, отвечают признакам субъекта, в особенности это касается насильственных преступлений» [2, с. 148]. Нередко несовершеннолетние, в том числе и не достигшие 14-ти лет, обладают существенной физической силой, зачастую они жестоки и агрессивны [3, с. 15]. Также и лица с психическими расстройствами могут быть весьма опасны и жестоки [8, с. 440]. Поэтому для потерпевшего участие таких лиц в совершении преступления всегда повышает общественную опасность содеянного (иногда по субъективному восприятию и в большей степени, чем участие лиц, являющихся субъектами, когда проявляется повышенная агрессия и жестокость). Соответственно, фактически нет никакой разницы, какими качествами личности характеризуются участники преступной деятельности, для потерпевшего имеет значение именно групповой характер совершаемого в отношении него опасного деяния. В случае ненасильственных преступлений также участие нескольких лиц может обусловливать повышение общественной опасности деяния, о чем свидетельствует наличие во многих нормах Особенной части УК РФ соответствующих квалифицирующих признаков. Например, даже при совершении кражи, то есть, хищения, носящего тайный характер, участие нескольких лиц в совершении преступления облегчает проникновение, изъятие имущества в большем объеме, позволяет отслеживать окружающую обстановку и избегать опасности быть замеченными.

Более того, и для участника преступления, отвечающего всем признакам субъекта, важно получить помощь от другого лица в совершении преступления, вне зависимости от характеристик последнего. Участие в группе при совершении преступления повышает уверенность в благоприятном исходе, увеличивает решимость участников. Возражая против мнения исследователей, которые полагают, что в основе квалификации исследуемых ситуаций должна лежать осведомленность или неосведомленность субъекта о том, что участвующее с ним лицо не отвечает признакам субъекта, аргументируем это следующим. Знание указанного обстоятельства подлежащим уголовной ответственности лицом никак не влияет осознание им, что преступление будет совершаться несколькими лицами, и, соответственно, присутствуют все черты группового способа совершения преступления. Как справедливо отмечает профессор А.И. Рарог: «многие преступления вообще не могли быть совершены одним лицом» [4, с. 63].

Соответственно, расценивать преступление, в котором участвовало несколько лиц, как неквалифицированное, несправедливо и нецелесообразно. Поэтому позицию отдельных судов о признании совершенным в группе преступления даже с несубъектом, мы полностью разделяем, полагая, что она должна стать единой для всей практики. Это будет в полной мере отвечать фактическим обстоятельствам совершения преступления, так как субъект свои действия совершает в группе, он осознанно избирает именно такой способ реализации преступного поведения, в то время как мог бы действовать один. Степень общественной опасности совершенного им деяния полностью аналогична той, когда он действует совместно с другим субъектом или субъектами. Поэтому и квалификация его действий должна быть соответствующей, а на «негодного» субъекта использование такого подхода никакого влияния не откажет. Эти лица уголовной ответственности не подлежат.

Полагаем, что нужно принять как факт – вполне возможен сговор субъекта преступления с лицом, не обладающим признаками субъекта, отрицать это нельзя, да и опасно с точки зрения нарушения принципа справедливости. Например, достаточно распространены ситуации, когда очевидно, что лицо действовало по предварительному сговору с другим или другими, но установить соучастников не удалось. В таком случае правоприменительная практика идет по пути квалификации деяния как совершенного по предварительному сговору с неустановленным лицом. И нужно поддержать предложение А.И. Клепицкого, который считает, что следует изменить понятие соучастия в ст. 32 УК РФ и изложить его следующим образом: «Соучастие – это умышленное участие лица в совершении умышленного преступления другим лицом, а также в совершении деяния, запрещенного уголовным законом, лицом не подлежащим уголовной ответственности в силу его возраста, невменяемости или иных обстоятельств» [5, с. 140].

Таким образом, считаем, что квалификация действий субъекта, действующего в соучастии с несубъектом, должна осуществляться по общим правилам соучастия, что нужно отразить в ст. 32 УК РФ, внеся в нее соответствующие изменения.