КРИМИНОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА И ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ КОРРУПЦИИ

Коррупция в современных условиях представляет собой одну из наиболее серьёзных угроз стабильному функционированию государственных институтов, экономической безопасности и нравственным устоям общества. Данное явление характеризуется высокой степенью общественной опасности, поскольку подрывает доверие граждан к власти, деформирует механизмы государственного управления и создаёт условия для воспроизводства иных форм преступности. Масштабы коррупционной преступности, её системный характер и устойчивость обусловливают необходимость глубокого криминологического изучения данного явления.

Актуальность настоящего исследования определяется тем, что, несмотря на значительный массив принятых антикоррупционных нормативных актов и активизацию правоохранительной деятельности, уровень коррупции в Российской Федерации сохраняет устойчивые показатели. По данным международных индексов восприятия коррупции, Россия стабильно занимает позиции в нижней части рейтинга среди стран с развитой правовой системой, что свидетельствует о необходимости пересмотра существующих подходов к противодействию данному явлению.

С точки зрения криминологии коррупция рассматривается не как единичное преступление, а как сложный социальный феномен, включающий совокупность противоправных деяний, связанных с использованием должностными лицами своего служебного положения в корыстных целях либо в интересах третьих лиц. Криминологическая характеристика коррупции включает анализ её состояния, структуры, динамики, причинного комплекса, личности преступника и системы мер предупреждения.

Состояние коррупционной преступности в России отличается высоким уровнем латентности, что является одной из её принципиальных криминологических особенностей. По оценкам ряда исследователей, официально регистрируемые преступления коррупционной направленности составляют лишь незначительную долю от реального числа совершённых деяний. Это обусловлено взаимной заинтересованностью участников коррупционных отношений в сокрытии преступных договорённостей, сложностью доказательной базы и зачастую высоким социальным статусом фигурантов подобных дел. Латентность коррупции существенно затрудняет как оценку её реального масштаба, так и формирование адекватной системы противодействия.

Структура коррупционной преступности включает широкий перечень деяний: получение и дачу взятки, коммерческий подкуп, злоупотребление должностными полномочиями, незаконное участие в предпринимательской деятельности, мошенничество с использованием служебного положения и иные смежные преступления. Согласно статистическим данным, среди зарегистрированных коррупционных преступлений наиболее распространёнными остаются взяточничество и мелкая бытовая коррупция, охватывающая сферы здравоохранения, образования, жилищно-коммунального хозяйства и дорожного движения.

Детерминация коррупционной преступности носит многоуровневый характер. На макросоциальном уровне к числу основных причин относятся: неэффективность государственного управления, избыточная бюрократизация административных процедур, слабость институтов гражданского контроля, низкий уровень правовой культуры населения, а также деформация нравственных ценностей в условиях коммерциализации общественных отношений. Немаловажную роль играет и несоответствие между формально закреплёнными правовыми запретами и реальными поведенческими практиками, укоренившимися в профессиональных сообществах.

На микросоциальном уровне криминогенное значение имеют: профессиональная среда с толерантным отношением к коррупционным практикам, система неформальных ожиданий и вознаграждений, а также личностные особенности субъекта коррупционного поведения. Существенную роль в воспроизводстве коррупции играет так называемая «коррупционная субкультура», при которой противоправное поведение воспринимается участниками как норма, а не как отклонение.

Криминологический анализ личности коррупционера позволяет выявить ряд характерных социально-демографических и нравственно-психологических особенностей. В подавляющем большинстве случаев лица, совершающие коррупционные преступления, — это мужчины среднего и старшего возраста (35–55 лет), имеющие высшее образование, занимающие должности в органах государственной власти, местного самоуправления либо в организациях с государственным участием. Уровень образованности и социальная интегрированность коррупционеров принципиально отличают их от большинства иных категорий преступников.

Нравственно-психологический облик коррупционера характеризуется устойчивой ориентацией на личную выгоду, потребительским отношением к служебным полномочиям, способностью к длительному планированию преступной деятельности и высокой степенью адаптивности в социальных взаимодействиях. При этом значительная часть коррупционеров обладает развитой системой рационализации своего поведения: они склонны объяснять свои действия низким уровнем оплаты труда, несправедливостью системы или вынужденностью обстоятельств, тем самым снимая с себя субъективную ответственность за совершаемые деяния.

Особую криминологическую значимость приобретает изучение виктимологических аспектов коррупции. В данном контексте жертвами коррупции выступают не только конкретные физические лица, непосредственно пострадавшие от коррупционных практик, но и государство, общество в целом. Вместе с тем следует учитывать, что в ряде коррупционных ситуаций лицо, формально выступающее жертвой, является и активным участником преступной сделки, что существенно осложняет применение классических виктимологических подходов. Это характерно прежде всего для бытовой коррупции, где «взяткодатель» и «взяткополучатель» вступают во взаимовыгодные отношения, разрушающие публичный порядок управления.

Предупреждение коррупционной преступности представляет собой комплексную задачу, решение которой требует взаимодействия государства, институтов гражданского общества и самого населения. Система мер антикоррупционного характера традиционно подразделяется на два уровня: общесоциальный и специально-криминологический.

На общесоциальном уровне ключевую роль играет формирование нетерпимости к коррупции как устойчивой социальной установки. Это предполагает проведение системной воспитательной и просветительской работы, начиная со школьного возраста, и направлено на утверждение в массовом сознании ценностей законопослушания, честности и уважения к общественным интересам. Не менее важным является обеспечение реальной открытости деятельности органов власти: публичность принимаемых решений, доступность информации о расходовании бюджетных средств и внедрение электронных механизмов государственных услуг существенно сужают пространство для коррупционных злоупотреблений.

Специально-криминологический уровень предупреждения коррупции включает: совершенствование законодательства в части устранения правовых пробелов и коллизий, создающих условия для злоупотреблений; повышение эффективности деятельности правоохранительных органов в части выявления, документирования и привлечения виновных к ответственности; внедрение антикоррупционных стандартов в деятельность государственных структур; развитие института декларирования доходов и расходов должностных лиц; применение мер антикоррупционного комплаенса в государственном и корпоративном секторах.

Отдельного внимания заслуживает проблема неотвратимости наказания как одного из ключевых факторов предупреждения коррупции. Практика показывает, что именно уверенность в безнаказанности является одним из главных стимулов к совершению коррупционных преступлений. В связи с этим последовательное применение уголовно-правовых санкций к коррупционерам независимо от их должностного положения приобретает принципиальное криминологическое значение.

Таким образом, коррупция как криминологическое явление представляет собой сложную системную проблему, порождённую взаимодействием социальных, экономических, культурных и личностных факторов. Её высокая латентность, организованный характер и глубокая укорененность в управленческих практиках требуют применения многоуровневой системы противодействия, сочетающей правовые, организационные, воспитательные и институциональные инструменты. Эффективность антикоррупционной политики определяется не столько жёсткостью репрессивных мер, сколько последовательностью их применения, прозрачностью государственного управления и зрелостью гражданского общества. Только при условии системного взаимодействия всех субъектов профилактики возможно достижение устойчивого снижения уровня коррупционной преступности и восстановление доверия граждан к государственным институтам.