РОЛЬ ПСИХОЛОГА И ПЕДАГОГА В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ С УЧАСТИЕМ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ: ПРАВОВОЙ СТАТУС И ПРАКТИЧЕСКАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ

Уголовное судопроизводство в отношении несовершеннолетних требует особого подхода, обусловленного не только нормами права, но и психологическими, социальными и педагогическими аспектами личности подростка. В целях обеспечения справедливости, законности и защиты прав несовершеннолетнего участника процесса законодатель предусмотрел участие педагога или психолога на следственных действиях, особенно при допросе (ч. 3 ст. 425 УПК РФ). На первый взгляд, данная норма выглядит как надёжная гарантия соблюдения прав ребёнка. Однако на практике участие педагога или психолога зачастую носит формальный характер, а их профессиональные компетенции не используются в полной мере. Более того, законодательство не проводит чёткого разграничения между педагогом и психологом, что приводит к правовой неопределённости и снижению эффективности их участия. Цель настоящей статьи — проанализировать правовой статус педагога и психолога в уголовном процессе, выявить пробелы в нормативном регулировании и предложить пути совершенствования законодательства с учётом современных реалий.

Согласно части 3 статьи 425 УПК РФ, участие педагога или психолога обязательно при допросе несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого, не достигшего возраста шестнадцати лет, а также достигшего этого возраста, но страдающего психическим расстройством или отстающего в психическом развитии [1]. Аналогичное требование содержится в части 1 статьи 191 УПК РФ, которая регулирует допрос несовершеннолетнего в качестве потерпевшего или свидетеля. Таким образом, законодатель закрепляет обязательный характер участия специалиста в случаях, связанных с участием несовершеннолетних в уголовном процессе. Однако УПК РФ не определяет, в чём именно заключается участие педагога или психолога, какие у них права и обязанности, каковы требования к квалификации, и в каких случаях должен привлекаться именно педагог, а в каких — психолог. Это порождает правовую неопределённость.

В пункте 62 статьи 5 УПК РФ даётся определение педагога: «Педагог — педагогический работник, выполняющий в образовательной организации или организации, осуществляющей обучение, обязанности по обучению и воспитанию обучающихся». В то же время, понятие психолога в УПК РФ отсутствует, что создаёт правовой вакуум. В научной литературе психолог определяется как специалист, обладающий специальными знаниями в области психики, поведения и эмоциональных состояний, способный оценивать психическое развитие, выявлять отклонения и оказывать психологическую поддержку [4]. Эти специалисты имеют разные профессиональные компетенции: Педагог ориентирован на воспитательный процесс, формирование личности, умение структурированно доносить информацию. Психолог обладает навыками диагностики психического состояния, установления эмоционального контакта, оценки уровня понимания вопросов, коррекции поведения. Таким образом, их функции в уголовном процессе не идентичны, но законодательство фактически уравнивает их, что с юридической точки зрения является некорректным.

На практике выявляются следующие проблемы:

Я считаю, что, отсутствуют чёткие требования к квалификации специалиста. Закон позволяет привлекать любого педагога — от преподавателя вуза до школьного учителя, не имеющего опыта работы с подростками в кризисных ситуациях. Аналогично, к делу может быть привлечён психолог с любым профилем, включая клинического, но не специализирующегося на подростковой или криминальной психологии.

Участие педагога или психолога зачастую носит формальный характер. Часто специалист присутствует на допросе, не вмешиваясь в процесс, не предлагая корректировку формулировок вопросов, не оценивая состояние допрашиваемого. Это подтверждается судебной практикой: — В Определении Северодвинского городского суда от 15 мая 2019 г. по делу № 5-217/2019 указано, что психолог школы присутствовала при допросе, но не оказала существенной помощи, а её участие было признано формальным.

Также хотела упомянуть что, у педагога и психолога нет права приносить жалобы на действия следователя, дознавателя или суда, не закреплено право на ознакомление с материалами дела, что ограничивает их способность эффективно защищать интересы несовершеннолетнего.

А самое главное инициатива привлечения специалиста исходит не от несовершеннолетнего, а от следователя или защитника. Сам подросток или его законный представитель не могут выбирать специалиста, что нарушает принцип уважения к личности.

Для повышения эффективности участия педагога и психолога в уголовном процессе необходимо:

1. Включить в УПК РФ отдельную статью, например статью 60.1 «Педагог, психолог», в главу 8 «Иные участники уголовного судопроизводства», с чётким перечнем:

• требований к квалификации (например, стаж работы с несовершеннолетними, профильное образование);
• прав (ознакомление с материалами дела, подача жалоб, участие в формулировании вопросов);
• обязанностей (оценка психического состояния, содействие в установлении контакта, защита от стресса);
• оснований для отвода.

2. Разграничить случаи привлечения педагога и психолога:

• Педагог — при наличии вопросов, связанных с воспитанием, школьной средой, поведением в коллективе.
• Психолог — при подозрении на психическое расстройство, задержку развития, эмоциональную травму.

3. Предоставить несовершеннолетнему право отказаться от участия конкретного специалиста, если он вызывает у него дискомфорт.

4. Ввести обязательное психологическое обследование перед допросом, если есть сомнения в психическом состоянии подростка.

В заключении хочу сказать, что участие педагога и психолога в уголовном процессе с участием несовершеннолетних — важная гарантия соблюдения прав ребёнка. Однако в текущей правовой реальности их роль зачастую формализована, а различия в профессиональных компетенциях игнорируются. Уравнивание педагога и психолога в законе не соответствует их реальным функциям и снижает эффективность правовой защиты. Для повышения качества уголовного судопроизводства необходимо четко закрепить правовой статус этих специалистов, установить требования к квалификации, расширить их права и дифференцировать случаи привлечения. Только в этом случае участие педагога и психолога перестанет быть формальностью и станет реальным инструментом защиты интересов несовершеннолетнего.