ИЗМЕНЕНИЕ НАПРАВЛЕНИЙ СУДЕБНОГО КОНТРОЛЯ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ В ИСТОРИИ ПРАВА РОССИИ

Анализ исторического развития судебного контроля в уголовном процессе нашего государства позволяет оценить современное состояние законодательного регулирования данного правового института, выявить особенности и тенденции развития его в правоприменительной практике в настоящее время, а также определить пути его дальнейшего развития и совершенствования.

До реформы 1864 года судебный контроль в досудебном производстве по уголовному делу не устанавливался. Можно указать только два правовых акта, регламентирующего данные вопросы:

- статьи 459-461 Уложения о наказания уголовных и исправительных 1845 года, в соответствии с которыми суд наделялся правом «налагать на чиновников взыскания (от выговора до исключения из службы) за допущенную в ходе следствия волокиту, за необъявление задержанному причин задержания и непроизводство его допроса в течение 3-х суток после его заключения под стражу, за иное нарушение порядка производства следствия» [9, с. 20];

- Наказ судебным следователям, предписавший передавать суду для проверки постановление следователя о задержании подозреваемого [10, с. 30].

Однако, эффективность применения данных положений сводилась на нет вследствие отсутствия независимого суда на данном этапе российской истории.

О судебном контроле как институте уголовно-процессуального права можно говорить лишь с момента принятия Устава уголовного судопроизводства (далее – Устав) в 1864 году, который содержал большое количество норм, устанавливающих полномочия суда в досудебном производстве. Эти нормы аккумулировались в главе 12.

Можно выделить следующие положения вышеуказанной главы Устава, а также иные его положения, составляющие данный институт, среди которых, например:

- статья 491, устанавливающая право любого лица, участвующего в деле, приносить жалобы на всякое следственное действие, нарушающее или стесняющее его права.

- статья 268, устанавливающая исключительную компетенцию суда в отношении наложения ареста на имущество обвиняемого в целях обеспечения гражданского иска;

- статья 277, определяющая, что только суд мог принять решение о прекращении предварительного следствия, а также иные положения.

Таким образом, с введения в действие Устава в 1866 году суд расширяет свою компетенцию в части осуществления контроля над предварительным расследованием. Его компетенция начинает носить абсолютный характер с точки зрения осуществления досудебного контроля, уже не будучи ограничена каким-либо кругом действий и решений следователя, законность и обоснованность которых могла быть проверена судом.

Сравнивая правовое регулирование судебного контроля над предварительным расследование в соответствии с Уставом и Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации [1] (далее – УПК РФ), действующим в настоящее время, следует заметить, что пределы компетенции современного российского суда в уголовном судопроизводстве по рассмотрению жалоб на досудебных стадиях процесса намного уже.

Однако, в отношении некоторых иных вопросов, связанных с предварительным расследованием, компетенция суда значительно ограничивалась, например, разрешение вопроса о заключении обвиняемого под стражу находилось в исключительном ведении следователя (ст.283 Устава). Аналогичным образом решались многие вопросы в рамках предварительного расследования, в связи с чем можно сделать вывод, что «судебный контроль наличествовал лишь в отношении спора между следователем и прокурором о необходимости заключения обвиняемого под стражу» [8, с. 32].

В целом анализируя сформировавшийся с принятием Устава институт судебного контроля имел признаки состязательной модели уголовно-процессуального регулирования, и это значительно отличало его от модели уголовного процесса, которая его сменила с приходом советской власти, которая придала ему розыскные черты.

Все существовавшие в дореволюционной России судебные учреждения были отменены с принятием 24 ноября 1917 года Декрета Совета народных комиссаров РСФСР №1 «О суде» [2]. В соответствии с этим правовым актом производство как предварительного следствия, так и судебного разбирательства передавалось местным судьям, которым надлежало руководствоваться ранее действовавшими законами лишь в той части, в какой они не отменены революцией и не противоречат революционной совести и революционному правосознанию (п.5).

Принятие данного Декрета также значило и упразднение института судебного контроля, однако, ненадолго, поскольку его воссоздание, хоть и в ином виде, началось уже через год с принятием Декрета ВЦИК РСФСР от 30.11.1918 «О народном суде РСФСР» [3].

Данный нормативный правовой акт, как и дореволюционное законодательство устанавливал, что народный судья обладает правом прекратить уголовное дело на стадии предварительного расследования. Кроме того, он проверяет законность содержания обвиняемых под стражей и, исполняя данное полномочие, может своим постановлением освободить из-под стражи незаконно содержащихся лиц. Решение должностных лиц, осуществляющих следствие, можно было обжаловать в народный суд в течении 2-х недель со дня их вынесения.

Вышеуказанные, а также некоторые иные элементы судебного контроля были конкретизированы и детализированы в Положении о народном суде РСФСР, утвержденном Декретом ВЦИК РСФСР от 21.10.1920 [4].

Нормы правового института судебного контроля были объединены в едином акте – УПК РСФСР 1922 года [5], а затем и УПК РСФСР 1923 года [6], однако, также со многими изъятиями в сравнении с привычным для нас правовым регулированием. Так, например, полностью отсутствовал судебный контроль за избранием следователем меры пресечения, в этом случае полномочия устанавливались для прокурора, а суд выступал арбитром уже в споре между следователем и прокурором по вопросу о законности избрания меры пресечения.

В дальнейшем роль суда в уголовном процессе на досудебных стадиях была еще более ослаблена, а в УПК РСФСР 1960 г. [7] практически полностью исключена, на что неоднократно обращалось внимание в научной литературе [11, с. 64].

Так, суд перестал проверять законность применения мер пресечения на досудебных стадиях уголовного процесса, не участвовал в производстве обыска, выемки почтово-телеграфной корреспонденции производства.

Кроме того, следователь самостоятельно принимал решение об отстранении обвиняемого от должности. Данное решение необходимо было лишь утвердить у прокурора.

Глава 19 РСФСР 1960 года, посвященная правовому регулированию обжалования действий органа дознания, следователя и прокурора, устанавливала возможность участия на досудебных стадиях лишь исключительно прокурора.

Таким образом, советский период развития уголовного процесса характеризуется отсутствием судебного контроля, который был заменен на прокурорский надзор и ведомственный контроль над предварительным расследованием. Проверка законности и обоснованности действий и решений органов предварительного расследования проверялась судом лишь при рассмотрении уголовного дела по существу.