РОЛЬ ПЕРЕВОДА В ФОРМИРОВАНИИ МЕДИАОБРАЗА РОССИИ В ЗАРУБЕЖНЫХ СМИ
Ковалева Алина Дмитриевна
студент, департамент лингвистики,
Северо-Кавказский федеральный университет,
РФ, г. Ставрополь
Е-mail: ali.kovv@mail.ru
Кузьменко Светлана Александровна
канд. филологических наук, доц.,
Северо-Кавказский федеральный университет,
РФ, г. Ставрополь
THE ROLE OF TRANSLATION IN SHAPING RUSSIA'S MEDIA IMAGE IN FOREIGN MEDIA
Kovaleva Alina
student, Department of Linguistics,
North Caucasus Federal University,
Russia, Stavropol
E-mail: ali.kovv@mail.ru
Kuzmenko Svetlana
Candidate of Philological Sciences, associate professor,
North Caucasus Federal University,
Russia, Stavropol
АННОТАЦИЯ
В статье рассматривается влияние перевода на формирование медиаобраза России в зарубежных средствах массовой информации. Перевод анализируется как инструмент смыслового и идеологического посредничества между культурами. Рассматриваются типичные переводческие трансформации в англоязычных публикациях, посвящённых российской тематике. Делается вывод о том, что перевод является активным участником процесса конструирования медийной репрезентации страны, а не только средством передачи информации.
ABSTRACT
The article examines the impact of translation on the formation of the media image of Russia in foreign mass media. Translation is analyzed as a tool of semantic and ideological mediation between cultures. Typical translation transformations in English-language publications devoted to Russian subjects are considered. It is concluded that translation is an active participant in the process of constructing a media representation of a country, and not just a means of transmitting information.
Ключевые слова: медиаобраз России, перевод, медиадискурс, идеологическая адаптация, межкультурная коммуникация.
Keywords: media image of Russia, translation, media discourse, ideological adaptation, intercultural communication.
В условиях глобализации, динамичного развития информационных технологий, цифровых коммуникаций и популяризации сети Интернет особое значение в международных отношениях приобретает формирование представлений государств друг о друге. В текущих условиях средства массовой информации становятся основным инструментом формирования общественного мнения, оказывая влияние на восприятие политических, экономических и культурных процессов в мировом сообществе, а перевод, как неотъемлемый элемент этой системы, становится важным инструментом трансформации смыслов.
Понятие медиаобраза России исследуется многими отечественными и зарубежными авторами. Т. Н. Галинская в своей статье рассматривает понятие медиаобраза как в широком, так и в узком смыслах. «В узком значении «медиаобраз» – это фрагменты реальности, описанные в текстах только профессиональных журналистов, отражающих их мировоззрение, ценностные ориентации, политические предпочтения, а также психологические качества; в широком значении «медиаобраз» – это образ реальности, конструируемый во всех текстах, созданных в медиапространстве (профессиональными журналистами, блоггерами, интернет пользователями и т. д.)» [4, с. 91]. Медиаобраз не является статичным: он постоянно изменяется под воздействием текущих событий и интерпретаций, в том числе возникающих в результате переводческой деятельности.
Как отмечает М. Бейкер, перевод всегда связан с выбором – лексическим, семантическим и культурным [1, c. 45]. Этот выбор формирует нарратив, который может либо поддерживать, либо искажать исходный смысл. Например, в публикациях британских и американских СМИ фраза «российские войска вошли в город» нередко переводится как Russian forces seized the city, тогда как более нейтральный вариант entered the city встречается значительно реже. Глагол seize несёт семантику насилия и захвата, усиливая негативный контекст.
Интерес представляет и синтаксический уровень перевода. В русском языке часто используется безличная конструкция, создающая эффект объективности: «в сообщении говорится…», «сообщается о…». В английских переводах такие структуры нередко заменяются на личные, с конкретным субъектом: the government claims…, officials say…, что придаёт высказыванию оттенок субъективности или даже недоверия.
Перевод выступает не просто инструментом языкового посредничества, но и каналом смысловой адаптации. При передаче сообщений о России в зарубежных СМИ часто наблюдаются изменения оценочной модальности. Например, нейтральное выражение «военная операция» нередко переводится как invasion или aggression, что формирует у зарубежного читателя негативную установку. По мнению К. Шаффнер, подобные лексические смещения не случайны: они являются проявлением стратегий фрейминга, в рамках которых журналисты и переводчики формируют определённое видение событий [2, c.102].
Кроме лексических и семантических трансформаций, важную роль играет прагматический аспект перевода. Переводчик вынужден учитывать ожидания и культурные стереотипы целевой аудитории. Это приводит к тому, что часть информации подвергается редукции, а отдельные элементы дискурса заменяются аналогами, более понятными иностранному читателю. Выражение «миротворческая миссия» может быть передано как peacekeeping operation либо military intervention, в зависимости от идеологической позиции издания. Первый вариант соответствует официальной российской интерпретации, тогда как второй усиливает восприятие конфликта. Аналогично, термин «специальный корреспондент» в западных публикациях нередко переводится как propaganda reporter, что демонстрирует явный идеологический сдвиг. Таким образом, перевод становится инструментом культурной адаптации и, одновременно, фактором искажения исходного смысла.
Особый интерес представляет деятельность российских медиаплатформ, ориентированных на иностранную аудиторию, таких как RT, Sputnik и Russia Beyond. В их практике перевод используется как способ репозиционирования российского дискурса. Здесь переводчики применяют стратегии прагматической адаптации и семантической нейтрализации, стремясь представить события в максимально сбалансированном виде.
В то же время нельзя не учитывать влияние технологического фактора. Распространение систем машинного перевода (Google Translate, DeepL, Yandex Translate) привело к массовому распространению автоматизированных переводов новостных материалов. Однако такие системы обучаются преимущественно на англоязычных корпусах, что ведёт к закреплению западноцентричной оптики восприятия и воспроизводству определённых идеологических установок. В связи с этим актуальной задачей становится разработка национальных технологий машинного перевода, способных учитывать лингвокультурную специфику русского языка и российской медиакартины мира.
Таким образом, перевод можно рассматривать как один из ключевых факторов формирования медиаобраза России в зарубежных средствах массовой информации. Он не просто отражает реальность, но активно участвует в её конструировании. Переводчик, действуя в условиях межкультурного взаимодействия, становится не столько посредником, сколько создателем новой интерпретации событий, где важную роль играют оценочные и культурные смыслы.
Следовательно, исследование переводческих стратегий и технологий продвижения национального контента должно занимать центральное место в формировании гуманитарной политики России. Развитие профессиональных компетенций медиапереводчиков, совершенствование национальных систем машинного перевода и повышение прозрачности межкультурной коммуникации способны способствовать более объективному и многомерному представлению России в мировом медиапространстве.
Список литературы:
- Baker, M. Translation and Conflict: A Narrative Account / M. Baker // Routledge. – London, 2006. – P. 8–12, 45–48.
- Schäffner, C. Political Discourse, Media and Translation / C. Schäffner // Cambridge Scholars Publishing. – Cambridge, 2012. – P. 56–60, 102–107.
- Nye, J. Soft Power: The Means to Success in World Politics / J. Nye // PublicAffairs. – New York, 2004. – P. 87–93.
- Галинская, Т. Н. Понятие медиаобраза и проблема его реконструкции в современной лингвистике / Т. Н. Галинская // Вестник ОГУ. – 2013. – № 11. – С. 91–94.
- Куприянова, Н. М. Формирование имиджа России в зарубежных СМИ / Н. М. Куприянова // Изд-во РГПУ. – СПб., 2021. – С. 34–39, 78–82.
- Хатим, Б., Мэйсон, И. Discourse and the Translator / Б. Хатим, И. Мэйсон // Routledge. – London, 2019. – P. 65–70, 134–139.
Список литературы
- Baker, M. Translation and Conflict: A Narrative Account / M. Baker // Routledge. – London, 2006. – P. 8–12, 45–48.
- Schäffner, C. Political Discourse, Media and Translation / C. Schäffner // Cambridge Scholars Publishing. – Cambridge, 2012. – P. 56–60, 102–107.
- Nye, J. Soft Power: The Means to Success in World Politics / J. Nye // PublicAffairs. – New York, 2004. – P. 87–93.
- Галинская, Т. Н. Понятие медиаобраза и проблема его реконструкции в современной лингвистике / Т. Н. Галинская // Вестник ОГУ. – 2013. – № 11. – С. 91–94.
- Куприянова, Н. М. Формирование имиджа России в зарубежных СМИ / Н. М. Куприянова // Изд-во РГПУ. – СПб., 2021. – С. 34–39, 78–82.
- Хатим, Б., Мэйсон, И. Discourse and the Translator / Б. Хатим, И. Мэйсон // Routledge. – London, 2019. – P. 65–70, 134–139.
