ПРЕЗУМПЦИИ В СОВРЕМЕННОМ ПРАВЕ: ПОНЯТИЕ И ПРАВОВОЕ ЗНАЧЕНИЕ

Концепция правовых презумпций уже давно является предметом увлечения ученых-юристов, поскольку их применение оказывает существенное влияние как на законодательный процесс, так и на его практическую реализацию. В последнее время этот интерес только возрос, что совпало с возросшей распространенностью презумптивных положений в нормативных правовых документах. Более того, судебный прецедент, особенно прецедент судов высшей инстанции, стал ключевым фактором разработки многочисленных предполагаемых правовых положений в современных правовых системах.[1]

Происхождение термина «презумпция» не редко ассоциируют со словом «praesumptio». Определение слова – предположение, которое основывается на возможности наступления вероятности.

Термин «презумпция» часто связывают с латинским словом «praesumptio», что означает «предположение, основанное на вероятности, ожидание». Презумпция — это предположение, которое закреплено в законе и считается верным без доказательств. Термин упоминается в Кодексе Юстиниана и Институциях Гая, что подтверждает её существование в древнеримском праве. Однако римские юристы не давали точного определения или классификации презумпций. Это было сделано позже, в средневековой юриспруденции. С тех пор появилось много разных объяснений и определений этого понятия.

Для понимания трактовки анализируемого понятия стоит обратится к научной литературе актуальной на период дореволюционного мира. В 1854 Д. И. Мейер написал монографию: «О юридических вымыслах и предположениях, о скрытных и притворных действиях», в этих трудах понятие презумпции определено как: «признание факта существующим с высокой степенью вероятности». Но существует и альтернативное мнение на определение данного понятия. В 1895 году, Г. Ф. Дормидонтов в своей работе: «Классификация явлений юридического быта, относимых к случаям применения фикций» (1895) принял решение для пересмотра формулировки данного тезиса. Его понимание решения данного вопроса состоит в том, что, понятие презумпции не состоит в вероятности, а требует другого основополагающего определения: «Предположение — это избранное или принятое мнение о сомнительном предмете. Общечеловеческое предположение — это такое мнение, которое по тем или иным причинам можно назвать общепринятым, господствующим в среде мыслящих людей. Юридическое предположение в широком смысле — это любое определение объективного права, в котором законодатель выражает определённое мнение относительно какого-либо сомнительного предмета. Юридическое предположение в техническом смысле — это юридическое определение, в силу которого возможный, но сомнительный факт или качество принимаются за объективно вероятные или даже достоверные и обсуждаются как существующие и доказанные».

Из выше сказанного можно сделать вывод, что, Г. Ф. Дормидонтов в основу закладывает не вероятность наступления, а мнении, которое может брать свое начало как из объективных суждений, так и из субъективных, отмечается, что не всегда осознаваемых анализирующими субъектом. Анализируя презумпцию в её ограниченном понимании, исследователь обращает внимание на её роль в процессе доказывания. Он указывает, что признание наличия спорного факта или свойства может быть направлено исключительно на то, чтобы освободить заинтересованную сторону от бремени доказывания или упростить этот процесс. Г. Ф. Дормидонтов, отмечает, что законодательный орган предполагает существование какого-либо возможного факта и формирует взаимосвязь этого факта с существованием разного рода последствий.

Стоит отметить, что и Д.И. Мейер, и Г.Ф. Дормидонтов отмечали наличие определенных закономерностей, или сходств методов и презумпций, которые используются законодательным для создания фикций. Д.И. Мейер классифицирует эти правовые явления как отклонения от нормального порядка, когда: «определения, рассчитанные на известные факты, получают силу, хотя последних мы и не усматриваем». Тем не менее, он подчёркивает разницу между этими концепциями: фикция — это «иллюзорное существование факта, о котором точно известно, что он не существует или существует в иной форме», а презумпция — это «предположение о существовании факта, которое не доказано с абсолютной уверенностью, но считается более или менее вероятным». Г.Ф. Дормидонтов подчеркивает, что и в том, и в другом случае нормы законодательства предписывают: «принятие известного мнения о факте». Он утверждает, что в случае с фикцией необходимо создать нечто несуществующее, а в случае с презумпцией — считать достоверным то, что может быть правдой, но не является фактом. Несомненно, стоит взять во внимание, что в юридической литературе советской эпохи, категория фикции рассматривалась, как правило, лишь: «…в контексте противопоставления ее правовым презумпциям. При этом в качестве основной отличительной черты фикции вновь указывалось отсутствие истинности». Однако в современной юридической литературе такие объяснения фикции и, как следствие, критерии ее отграничения от презумпции признаются устаревшими. [5]

По мнению автора, упоминание термина «презумпция» в текстах нормативно-правовых актов является очевидным инструментом юридической техники. В контексте правоприменения устанавливаются общие правовые принципы, которые являются результатом индивидуальной правовой работы судебных органов. Правовая позиция — это переходный этап, который отличается от правовой нормы уровнем обобщенности, абстрактности и формальной определенности. Он обладает такими характеристиками, как применимость, определенная степень нормативности и обязательности, а также выполняет регулирующую функцию. Эти правовые принципы, в том числе предполагаемого характера, в основном разрабатываются высшими судебными органами. Однако важно признать, что некоторые ученые придерживаются более широкого взгляда на процесс правоприменения, предполагая, что в его рамках строятся презумпции. [6]

Несомненно, следует взять во внимание, что среди ученых-юристов отсутствует консенсус по вопросу о юридических презумпциях. Юридическое значение этих презумпций также является предметом дискуссий, и некоторые ученые рассматривают взаимосвязь между ними и юридическими фактами, а также их правовые последствия. Так, например Н.Ф. Качур считает презумпцию: «предпосылкой установления либо неустановления одного юридического факта при условии наличия иных, а в ряде случаев, и заменяющее юридический факт, влекущий за собой те или иные материально-правовые последствия» [4].

Н.С. Каренина утверждает, что фундаментальной целью юридической презумпции является устранение двусмысленности в социальных взаимодействиях, когда другие правовые методы недоступны. [3].

Некоторые ученые рассматривают презумпции как юридические инструменты, которые помогают переложить бремя доказывания в делах и убедиться в наличии достаточного количества доказательств. Они также помогают заполнить пробелы, когда в деле недостаточно доказательств или они противоречат друг другу. Таким образом, люди, которые придерживаются такого мнения, рассматривают презумпции, используемые в суде, как важную часть процесса.

Другие ученые, проанализировав регулирование конкретных секторов общественных отношений и роль допущений в рамках этого механизма, определили юридическую и практическую значимость этого понятия.: Юридическая значимость допущений связана с их включением в правовые нормы как части механизма правового регулирования. Эта важность проявляется в нескольких сферах влияния (функциях) в рамках правовой системы:

1. Вспомогательная функция - допущения обеспечивают согласованность норм в рамках определенной области права.

2. Системообразующая функция - они используются для объединения различных областей права.

3. Пояснительная функция - они помогают прояснить значение других правовых норм, сужая или расширяя их сферу применения.

4. Нормативная функция - когда презумпции выступают в качестве основополагающих принципов права, юридическая и практическая значимость презумпций становится очевидной при их применении в контексте правоприменения. Эти презумпции позволяют участникам судебных процессов обойти требование о явном доказательстве конкретных фактов и способствуют справедливому распределению бремени доказывания, облегчая процесс принятия юридического решения в ситуациях, когда имеющиеся доказательства не являются убедительными в данном случае.[2]

Несмотря на разнообразие юридических теорий относительно природы и цели правовых презумпций, существует несколько фундаментальных принципов, которые широко признаны учеными. Следует отметить, что презумпции имеют четкую юридическую силу, часто выражаемую с помощью специальных формулировок в правовых положениях, таких как "если не доказано обратное", "предполагаемый", "доказанный" и "недоказанный".

В качестве примера можно привести пункт 3 статьи 423 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому контракт считается подлежащим возмещению, если иное прямо не предусмотрено законом, нормативными актами или условиями соглашения.

В соответствии с пунктом 4 вышеуказанной статьи и статьей 12 Федерального закона Российской Федерации "О защите прав потребителей", при рассмотрении требований потребителей о возмещении ущерба, причиненного недостоверной или недостаточной информацией о товаре, следует исходить из того, что требования потребителей о возмещении ущерба, причиненного недостоверной или недостаточной информацией о товаре, должны быть соблюдены. потребитель не обладает конкретными знаниями о свойствах и характеристиках продукта. Однако это допущение прямо не закреплено в законодательстве. В таких случаях это называется неявным допущением. Под имплицитным допущением понимается презумпция, вытекающая из характера правового положения, когда допущение прямо не сформулировано, но может быть выведено из нормы. Эти имплицитные допущения прямо не упоминаются в тексте нормативного акта, но выводятся из его содержания путем толкования.

При изучении судебных и правоприменительных прецедентов становится очевидным, что не все выводы, содержащиеся в судебных решениях и теории права, прямо отражены в нормативных актах. Скорее всего, некоторые из этих выводов могут быть сделаны исключительно на основе формулировок конкретной правовой нормы в процессе толкования. Более того, как показывают примеры конкретных правовых норм, выводы могут быть также сделаны из практики правоприменения.

На практике часто возникает проблема определения сферы действия и допустимости различных правовых презумпций, которая в первую очередь зависит от их функции в рамках конкретной отрасли права и основополагающих принципов, применяемых в данном случае. Функциональная значимость презумпции в регулировании общественных взаимодействий определяется ее значимостью в соответствующей области права.

В то же время основная цель презумпций заключается в уменьшении неопределенности в отношении существования конкретных правовых явлений. Их практический аспект наиболее очевиден в их тесной связи с процессом доказывания и распределением бремени доказывания. Следовательно, физическое лицо, стремящееся установить существование того или иного факта, освобождается от обязанности его доказывать.