ВЗАИМОСВЯЗЬ САМООТНОШЕНИЯ И СОЗАВИСИМОСТИ У ЖЕН В СЕМЬЯХ С АДДИКТАМИ

Аддиктивное поведение одного из членов семьи нарушает функционирование семейной системы, трансформирует распределение ролей и границ, усиливает хроническое напряжение и эмоциональную нестабильность взаимодействия. Созависимость рассматривается как устойчивый комплекс личностных и поведенческих характеристик, проявляющихся в гиперответственности, контроле и фиксации на проблемах зависимого партнера [1; 2]. В исследованиях подчеркивается, что жены/партнерши аддиктов чаще сталкиваются с длительным стрессом, эмоциональным истощением и рисками психологической травматизации, что может отражаться на внутреннем отношении к себе [3].

Самоотношение, согласно концепции В. В. Столина и С. Р. Пантелеева, представляет собой систему эмоционально-ценностных отношений личности к себе, включающую компоненты самоуважения, самопринятия, аутосимпатии, самопонимания и другие параметры, отражающие уровень внутренней поддержки и целостности Я-концепции [6]. При длительном созависимом функционировании возможны снижение ресурсных аспектов самоотношения и рост аутоагрессивных тенденций, в частности самообвинения. Отечественные данные о психологических особенностях созависимых женщин и особенностях их Я-концепции подтверждают необходимость дальнейшего эмпирического анализа данной проблематики [4; 7].

Цель исследования – выявить характер взаимосвязи самоотношения и созависимости у жен/партнерш лиц с аддиктивным поведением. Гипотеза исследования: более высокий уровень созависимости будет статистически связан со снижением позитивных компонентов самоотношения (самоуважения, аутосимпатии, самопринятия, самопонимания и интегрального самоотношения) и усилением самообвинения.

В исследовании приняли участие 30 респонденток (100% женщины). Возраст варьировал от 24 до 71 года; средний возраст составил 47,8 ± 11,0 лет, медиана – 46 лет. По семейному положению преобладали женщины, состоящие в браке (60,0%); также представлены разведенные/в процессе развода (13,3%), не состоящие в браке (13,3%), вдовы (6,7%), а также единичные варианты «в отношениях» и «в гражданском браке» (по 3,3%). По типу аддикции супруга/партнера доминировала алкогольная зависимость; также отмечались смешанные формы аддиктивности и отдельные случаи наркотической/поведенческой зависимости.

Эмпирические методики: тест на созависимость В. Д. Москаленко [5] и тест-опросник самоотношения (В. В. Столин, С. Р. Пантилеев) [6]. Для интерпретации шкал самоотношения применялась градация выраженности признака: менее 50 баллов – признак не выражен; 50–74 балла – выражен; более 74 – ярко выражен. Статистическая обработка данных выполнялась с использованием коэффициента ранговой корреляции Спирмена (ρ), двухсторонняя проверка значимости; уровни значимости обозначались как p≤0,05 (*) и p≤0,01 (**).

Результаты диагностики по тесту созависимости В. Д. Москаленко показали преобладание показателей выше нормативного диапазона. Норма (0–32 балла) выявлена у 16,7% респонденток, умеренно выраженная созависимость (33–60 баллов)– у36,7%, резко выраженная (61–96 баллов) – у 46,7% (см. Рисунок 1). Таким образом, у 83,3% участниц зафиксированы повышенные показатели созависимости, что отражает выраженность созависимых паттернов у жен/партнерш аддиктов.

Рисунок 1. Распределение уровней созависимости, % (N = 30)

Профиль самоотношения в выборке в целом характеризуется преобладанием ярко выраженного уровня по интегральной шкале (66,7%), а также высоких значений по шкалам самоинтереса (56,7%) и самопринятия (63,3%). Одновременно выявлена неоднородность по самоуверенности: у 46,7% участниц признак не выражен, что может отражать снижение переживания личной компетентности и внутренней опоры (см. Рисунок 2). По шкале самообвинения у большинства респонденток признак не выражен (73,3%), однако наличие подгруппы с выраженным/ярко выраженным уровнем самообвинения (в сумме 26,7%) может рассматриваться как фактор психологической уязвимости.

Рисунок 2. Профиль самоотношения: распределение уровней по шкалам, % (N = 30)

Для проверки гипотезы о взаимосвязи самоотношения и созависимости был выполнен корреляционный анализ (ρСпирмена) между суммарным баллом созависимости и показателями по шкалам самоотношения. В интерпретации силы корреляционных связей использовались общепринятые ориентиры: |ρ|≈0,10–0,29 – слабая связь, 0,30–0,49 – умеренная, ≥0,50 – выраженная.

Результаты корреляционного анализа показали статистически значимую и содержательно целостную структуру связей. Наиболее выраженные отрицательные корреляции созависимости выявлены с интегральным самоотношением (ρ = −0,649; p<0,001), аутосимпатией (ρ = −0,653; p<0,001) и самоуважением (ρ = −0,628; p<0,001), что указывает на снижение общей позитивности отношения к себе и эмоциональной самоподдержки при росте созависимости. Также значимы отрицательные связи с самопониманием (ρ = −0,602; p<0,001), самопринятием (ρ = −0,529; p = 0,003) и самоуверенностью (ρ = −0,496; p = 0,005). Положительная связь созависимости с самообвинением (ρ = 0,484; p = 0,007) может указывать на роль иррациональной вины и самокритики как психологического механизма, поддерживающего созависимое функционирование (см. Таблица 1).

Таблица 1.

Коэффициенты корреляции (ρСпирмена) между созависимостью и параметрами самоотношения (N = 30)

Обнаруженная структура связей позволяет интерпретировать созависимость как фактор психологического «истощения» ресурсных компонентов самоотношения. При усилении созависимых паттернов (контроль, гиперответственность, эмоциональная фиксация на партнере) снижается самоуважение и аутосимпатия, ухудшается самопонимание и снижается интегральная оценка отношения к себе. Это согласуется с данными исследований о специфике Я-концепции созависимой женщины и о виктимной идентичности созависимого типа [2; 4], а также с представлениями о том, что длительный стресс в семье с аддиктом повышает риск дезадаптивных форм саморегуляции и самооценивания [3].

Положительная связь созависимости с самообвинением дополняет интерпретацию: склонность приписывать себе ответственность за состояние зависимого партнера может поддерживать стратегию «спасательства» и усиливать субъективное чувство вины. В практическом плане это указывает на целесообразность включения в психологическое сопровождение работы с иррациональными убеждениями, гиперответственностью и восстановлением личных границ, что подчеркивается и в работах, посвященных консультированию родственников зависимых [5].

Ограничением исследования является малый объем выборки и опора на самоотчетные методики, что требует осторожности при обобщении результатов. Перспективным направлением дальнейших исследований может выступать уточнение факторов, опосредующих связь самоотношения и созависимости (тип аддикции, длительность брака, выраженность семейного конфликта), а также оценка эффективности психокоррекционных программ для жен/партнерш аддиктов.

В исследуемой выборке жен/партнерш лиц с аддиктивным поведением преобладают умеренно и резко выраженные уровни созависимости (83,3%). Установлено, что рост созависимости статистически связан со снижением самоуважения, аутосимпатии, самопринятия, самопонимания и интегрального самоотношения, а также с повышением самообвинения. Результаты подтверждают гипотезу о взаимосвязи созависимости и самоотношения и обосновывают практические мишени помощи: развитие самоподдержки, укрепление самоуважения и самопринятия, повышение самопонимания и снижение иррационального самообвинения у женщин, вовлеченных в созависимые отношения.