США И ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ КОРЕННЫХ НАРОДОВ СЕВЕРНОЙ И ЮЖНОЙ АМЕРИКИ

Политика памяти представляет собой систему форм и способов политизации прошлого для управления коллективной исторической памятью. Понятие введено во Франции, а его главным теоретиком является Пьер Нора – автор исследования «Места памяти».

Политическая память – это набор приемов, через которые государство и политические силы формируют доминирующие интерпретации исторических событий.[1] Она используется для легитимации власти и конструирования национальной идентичности через ритуалы, мифы и символические практики – памятные речи, музеи, законы, институты национальной памяти.

В XIX веке правительство США проводило политику переселения и ассимиляции индейцев. Закон о переселении 1830 года привел к трагедии «Тропы слез».[2] В конце XIX века создание резерваций ограничило традиционный образ жизни и доступ к ресурсам. Закон Дауэса 1887 года ускорил утрату земель племен.

Во второй половине XХ века началась обратная тенденция – признание прав индейцев и восстановление самоуправления. Закон о восстановлении индейцев 1975 года способствовал укреплению их культурных и имущественных прав.[3]

В Латинской Америке, где долгие годы преобладали западные идеалы и политические модели, наблюдался рост самосознания индейских народов. В этих условиях такие лидеры, как Уго Чавес и Эво Моралес стали яркими символами этого процесса, активно борясь за права коренных жителей и продвигая идеи социализма и антиимпериализма.[4]

Уго Чавес, являясь выходцем из бедной семьи с индейскими корнями, привнес в свою политическую идеологию глубокое поднимание проблем индейцев. Он хорошо знал проблемы и трудности, с которыми сталкивались коренные жители Венесуэлы. Это глубокое понимание их ситуации сделало его естественным представителем их интересов. В своей политической деятельности Чавес постоянно подчеркивал неравенство, с которым сталкивались индейцы. Он боролся за их права на землю, образование, здравоохранение и участие в политической жизни.
 

Также он активно содействовал включению индейцев в политическую систему Венесуэлы. Он назначил представителей коренных народов на ключевые посты в правительстве и способствовал созданию индейских политических партий. Чавес поддерживал развитие индейских языков, способствуя их признанию наравне с испанским. Это позволило индейцам сохранить свою культурную идентичность. Чавес активно поддерживал развитие индейских общин, предоставляя им доступ к ресурсам, образованию и здравоохранению. Он также продвигал программы по сохранению индейской культуры, искусства и традиций.

Кроме того, лидер активно боролся против империалистического влияния США в Венесуэле. Он выступал против неолиберальной политики, которая, по его мнению, ущемляла права коренных народов и способствовала экономической зависимости Венесуэлы. Он был одним из главных инициаторов создания “Боливарианского альянса для народов Америки”, который объединил ряд латиноамериканских стран, стремящихся к независимому развитию и солидарности.
 

Так, Уго Чавес активно продвигал идеи инклюзивности и равноправия, включив в свою политику коренных жителей. Он способствовал их интеграции в государственную структуру, дал им доступ к образованию и здравоохранению, а также предоставил возможность участвовать в политической жизни. Его наследие продолжает вдохновлять индейские народы в их борьбе за справедливость и самоопределение.

Моралес, первый президент Боливии из народа аймара, стал символом победы индейцев над традиционной элитой, основанной на европейских ценностях. Он отстаивал права коренных народов на землю, язык и культуру, активно продвигая многоязычие, уважение к традициям и практики устойчивого землепользования. Политика Моралеса была направлена на повышение уровня жизни индейцев, улучшение доступа к образованию и здравоохранению, а также на создание экономических возможностей для развития их общин.

Моралес, будучи выходцем из бедной семьи, вырос в сельской местности, где он глубоко усвоил ценности и традиции своего народа. Это сформировало его идентичность и глубокое понимание проблем, с которыми сталкивались коренные жители. Он начал свою политическую карьеру как лидер профсоюза кокаиновых производителей, отстаивая права коренных жителей на традиционные виды деятельности и борьбу против дискриминации. Его избрание на пост президента Боливии в 2006 году стало знаменательным событием, которое символизировало победу коренных народов над традиционной элитой, основанной на западных ценностях.

Моралес также активно поддерживал многоязычие, признавая индейские языки, такие как аймара и кечуа, официальными языками Боливии. Это стало символом уважения к языковому и культурному многообразию страны. Он подчеркивал важность традиционных индейских знаний в области сельского хозяйства, медицины и экологии, способствуя их сохранению и развитию. Моралес проводил земельную реформу, направленную на возвращение земли индейскими общинами, которые были лишены ее в результате колонизации. Как и Чавес, он был противником империалистического влияния США в Латинской Америке, выступая за национальный суверенитет и независимое развитие Боливии. Он придерживался леворадикальной идеологии, направленной на построение социалистического общества с акцентом на социальную справедливость и участие народа в управлении.

Так, Моралес стал символом самосознания индейских народов в Боливии и во всем мире. Его политическая деятельность, направленная на восстановление их прав, уважение их культуры и борьбу за справедливое общество, является примером того, как коренные жители могут бороться за свою идентичность и играть важную роль в политической жизни.

Постепенно положение индейце стало меняться. Около 40 лет назад страны Латинской Америки одна за другой начали признавать права коренных народов на защиту языков, оригинальной культуры и образа жизни, и самое главное - на право владения территориями проживания. От Мексики до Чили появились организации, защищающие права индейцев и вырабатывающие от их имени требования к правительствам. Поскольку латиноамериканская общественность поддерживает индейцев, борьба за их права, как правило, увенчивается успехом. Так, в Бразилии зарегистрировано 764 территории коренных народов, из которых около 300 еще юридически не оформлены.[5] Всего индейцам вернули 13,8% всех земель страны. И создание новых резерваций продолжается. Похожие процессы идут в Мексике, Аргентине, Чили и Колумбии. В Эквадоре, Перу и Боливии, где индейцы составляют значительную часть населения, коренные народы имею мощные движения, активно участвующие в политической жизни, а в Боливии даже находящиеся у власти.

Однако процессы восстановления исторической справедливости зачастую вступают в противоречие с объективными потребностями экономического развития. Например, в Бразилии индейцы препятствуют “Бандейрантес”, которое должно связать Амазонию с промышленными центрами. В Аргентине индейцы требуют передачи национального парка Науэль-Уапи - главного туристического кластера страны.[6] Превращение его в резервацию ликвидирует горнолыжные курорты и закроет многочисленные отели и базы. В ряде случаев индейские протесты напрямую тормозят развитие экономики.

В целом нынешнее положение индейцев характеризуется рядом особенностей. Во-первых, стоит отметить, что большинство индейцев живет на грани бедности. Согласно отчету Международной организации труда, 45,5% находится за чертой бедности, зарабатывая меньше 5,5 долларов в день. Коренные народы в целом зарабатывают на 31,2% меньше, чем остальное население. Также около 50% индейского населения проживает в городах, но они включаются в городскую жизнь в невыгодных условиях.[7] Традиционные знания и технологии не ценятся на трудовом рынке, поэтому часто индейцы могут устроиться только на низкооплачиваемую или полулегальную работу.

Несмотря на то, что как в Южной, так и в Северной Америке индейцы сталкиваются с историческим наследием колонизации и дискриминацией, существует ряд отличий в данных регионах. В первую очередь данные отличия касаются численности индейцев. Так, в Южной Америке проживает около 40 миллионов коренных жителей, что составляет около 10% населения региона. В Северной Америке, по оценкам, проживает около 2,5 миллионов коренных жителей, что составляет менее 1% населения региона.[8]

Кроме того, в Южной Америке наблюдается более активное участие коренных народов в политической жизни. В некоторых странах, таких как Боливия, Эквадор и Перу, они имеют представительство в парламенте, а в некоторых случаях, как в Боливии с Эво Моралесом, они занимают высшие государственные посты.[9] В Северной Америке, напротив, политическое влияние коренных народов менее заметно. Хотя они добились определенных успехов в восстановлении прав на самоопределение и управления резервациями, их участие в национальной политике остается ограниченным.

Различия касаются и экономических условий. В Южной Америке наблюдается более широкое разнообразие экономических условий среди коренных народов. Некоторые общины живут традиционным образом, занимаясь сельским хозяйством, охотой и рыболовством, в то время как другие участвуют в экономике городов, работая в сфере услуг или промышленности. В Северной Америке экономические условия связаны с резервациями, которые часто страдают от безработицы, бедности и ограниченных возможностей.

Кроме того, в Южной Америке коренные народы сохранили более сильные традиции и культурные связи, что отражается в их одежде, музыке, языке и религиозных обрядах. В Северной Америке культурное наследие коренных народов также богато, но в некоторых случаях оно было ослаблено в результате колонизации и ассимиляции.