Место договора лизинга в системе гражданских договоров

Место договора лизинга в системе гражданских договоров

В статье проанализированы различные спорные точки зрения на определение договора лизинга в современной доктрине. В работе выявлены наиболее актуальные проблемы рассматриваемого правового института. Анализ доктринальных положений в рассматриваемом вопросе свидетельствует о разнообразной трактовке сущности договора лизинга среди исследователей гражданского права, что приводит к неправильной квалификации данного института.

Авторы публикации

Рубрика

Право

Журнал

Журнал «Научный лидер» выпуск # 42 (44), Декабрь ‘21

Поделиться

При определении места договора лизинга в системе договоров, регулирующих современные гражданские отношения, в первую очередь необходимо, опираться на систему, установленную Гражданским кодексом РФ.

В современной  доктрине нет однозначного ответа на вопрос о правой природе лизинга. Некоторые авторы полагают, что лизинг представляет собой единую трех- или многостороннюю сделку.

Интересная точка зрения Т.Г. Журавлевой.  Она придерживается мнения, что «договор лизинга имеет двусторонний характер, а лизинг как система отношений между тремя сторонами является трехсторонней сделкой» [4, с. 185]. Однако правильность данной позиции оспаривается Прудниковой А. Е. и ставится в зависимость от условий, при которых отношения продавца ограничились бы обычным договором купли-продажи, в котором не было бы отсылки к договору лизинга и каких-либо обязанностей продавца перед лизингополучателем (арендатором) [6, с. 6] . В результате утрачивается смысл выделения договора лизинга в качестве самостоятельного вида договора аренды. Среди основных причин отнесения правоотношений финансовой аренды к числу многосторонних сделок или договора лизинга к трехсторонним договорам Прудникова А. Е. видит «присутствие в этих отношениях фигуры продавца» .

Решетник И. А. полагает, что в трехсторонней сделке каждая сторона состоит в договорных отношениях с каждой из других двух сторон. По ее мнению, взаимоотношения лизингополучателя и продавца характеризуются наличием «между ними юридической связи, основанной на волеизъявлении сторон» [7, с. 12]. Признавая наличие договорных отношений между лизингодателем и лизингополучателем и отношений между лизингодателем и продавцом, волеизъявление последнего при заключении договора с лизингодателем, напоминает, по мнению Решетник И.А., «волеизъявление, имеющее место при договоре присоединения (п. 1 ст. 428 ГК РФ), которое не может само по себе привести к установлению договорных отношений между присоединившейся стороной и каким-либо лицом, не являющимся стороной непосредственно данного договора присоединения» [7, с. 13]. С такой точкой зрения автора согласиться нельзя, так как для договора присоединения характерна обязанность стороны, установившей условия договора, вступать в правоотношения с любым субъектом, принимающим данные условия. Для лизинговых же отношений одним из главных признаков является право выбора конкретного продавца одной из сторон. Следовательно, отказ продавца заключать договор купли- продажи имущества, подлежащего передаче в лизинг, делает невозможным исполнение договора лизинга на тех условиях, о которых договорились стороны.

Сергеев А. П. и Толстой Ю. К. [8, с. 185] разделяют точку зрения, изложенную Ивановым А. А. [, с. 134], который трактует договор лизинга как двустороннюю (а не многостороннюю) сделку (договор арендного вида), неразрывно связанную с договором купли-продажи лизингового имущества [8, с. 185]. Лизингодатель по договору лизинга возлагает исполнение части своих обязанностей на продавца по договору купли-продажи (п. 1 ст. 313 ГК РФ), причем имеет место особый случай перепоручения исполнения, при котором перед кредитором (лизингополучателем) в силу прямого указания закона становится ответственным только исполнитель (продавец). В свою очередь, договор купли-продажи предстает перед нами как договор в пользу третьего лица - лизингополучателя (ст. 430 ГК РФ).

Правильным представляется определение лизинга как трехсторонней сделки, так как в широком смысле данное понятие охватывает в том числе и деятельность продавца, выбранного лизингополучателем, по передаче последнему лизингового имущества. Участие всех субъектов лизинга основано на их волеизъявлении вступить в такого рода отношения или нет.

Вопрос определения места договора лизинга в системе гражданско-правовых договоров несколько сложнее. Большинство отечественных авторов в период появления договорной конструкции лизинга склонялись к тому, что договор лизинга является видом договора аренды. Среди сторонников данной позиции можно выделить таких авторов, как Витрянский В. В. [1], Иванов А. А. [5], Прудникова А. Е. [7] и другие.

Некоторые авторы, в том числе и Витрянский В. В., в первую очередь ссылались на действующее законодательство, которое определяет лизинг как договор финансовой аренды и включает нормы данного института в гл. 34 ГК РФ «Аренда» [1, с. 185]. Соответственно к лизинговым правоотношениям в силу ст. 625 ГК РФ субсидиарно применяются нормы § 1 гл. 34, устанавливающие общие положения об аренде. Обособление лизинговых норм повлечет дублирование норм гражданского законодательства. Им также было отмечено, что выделение договора лизинга в качестве самостоятельного типа договора должно быть обусловлено наличием существенных различий в элементах договора - в предмете, содержании, субъектном составе . Среди таких различий договора лизинга он выделяет только расширенный предмет, который помимо передачи арендуемого имущества обязывает лизингодателя заключить договор купли-продажи лизингового имущества. Однако, по его мнению, данного отличия недостаточно для выделения лизинга в отдельную главу ГК РФ.

Иванов А. А. указывает на то, что договор лизинга является разновидностью договора аренды с присущими ему специфическими признаками, которые можно выделить, опираясь на Конвенцию УНИДРУА, ГК РФ и ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)» [5, с. 139]: Так, по его мнению, разновидностью договора лизинга является: «цель лизингодателя, которая состоит в финансировании (инвестировании)», т. е. договор лизинга заключается с целью вложения денежных средств в имущество, которое будет сдано в лизинг. а лизинговые платежи выступят превращенной формой дохода на вложенный капитал; договор лизинга заключается в отношении не наличного, а лишь будущего имущества; имущество предоставляется по договору лизинга одновременно и во владение, и в пользование лизингополучателя; возможность выкупить предмет лизинга в собственность лизингополучателя путем уплаты лизинговых платежей, если это предусмотрено договором; использование лизингополучателем переданного в лизинг имущества для предпринимательских целей; передача имущества на определенный срок».

В результате анализа выявленных признаков Иванов А. А. приходит к выводу, что в наибольшей степени природе лизинговых операций соответствует трактовка лизинга как особой разновидности аренды, позволяющая избежать многочисленных повторов[5, с. 140] .

С данной концепцией согласна и Прудникова А. Е., которая придерживается точки зрения о том, что никакой трехсторонней сделки, порождающей единое лизинговое обязательство, не существует . По ее мнению, лизинговые отношения опосредуются двумя договорами: договором лизинга и договором купли-продажи, порождающими два различных обязательства - лизинга и купли-продажи[6, с. 7] .

Принятие ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «О лизинге» от 29.01.2002 г. подчеркнуло гражданско-правовую сущность лизинга как разновидности аренды.

Однако это не предотвратило появления в судебной практике противоречий при определении правовой природы договора лизинга. Самостоятельность договора лизинга была опровергнута Конституционным Судом РФ в Определении от 04.02.2014 г. № 222-О, в котором суд отметил, что «поскольку договор лизинга опосредует передачу имущества, а одной из главных обязанностей лизингодателя является, именно, обязанность передать имущество», федеральный законодатель, придерживаясь «арендной концепции» договора о финансовой аренде (лизинге), включил соответствующие нормы в § 6 гл. 34 «Аренда» ГК РФ, исходя из того, что обособление норм о договоре лизинга, являющемся договорным типом, совпадающим по ряду своих элементов с договором аренды, приводило бы в значительной степени к дублированию норм об аренде» . Таким образом, Конституционный Суд РФ поддержал законодателя в определении договора лизинга как вида аренды и предпринял попытку поставить точку в данной дискуссии.

Однако предложенные аргументы вышеприведенных ученых и Конституционного Суда РФ о дублировании норм в случае признания договора лизинга самостоятельным следует опровергнуть. В качестве примера можно привести нормы глав 37 и 39 ГК РФ, которые регулируют отношения, возникающие из договора подряда и договора возмездного оказания услуг. Главным существенным различием данных договоров является объект договора, а именно то, что обязательным результатом договора подряда является выполненная работа, имеющая, материальное выражение, а результатом возмездного оказания услуг - совершенные действия или осуществленная деятельность, не имеющие овеществленного результата. В соответствии со ст. 783 ГК РФ к договору возмездного оказания услуг применяются общие положения о подряде и положения о бытовом подряде, если они не противоречат нормам гл. 39 ГК РФ и предмету договора возмездного оказания услуг. Из данного примера следует, что законодатель разделил схожие договоры на два типа и при этом избежал дублирования норм. Аналогичным способом можно избежать дублирования норм и в случае признания договора лизинга как самостоятельного типа договоров.

Согласно второй точке зрения договор лизинга - это самостоятельный тип договора. По мнению авторов, придерживающихся подхода о самостоятельности договора лизинга, единственным общим признаком аренды и лизинга является передача индивидуально-определенного имущества во временное возмездное владение и пользование. Иные признаки достаточны для выделения лизинговых норм в отдельную главу. Среди отличительных признаков, позволяющих говорить о самостоятельности договора лизинга, выделяют следующие :

1.      Наличие еще одного, третьего, обязательного участника лизинговых правоотношений - продавца, являющегося первоначальным собственником лизингового имущества.

2.      В момент заключения договора лизинга лизингодатель не является собственником арендуемого имущества, поэтому на него возлагается обязанность приобрести имущество и при этом уведомить продавца о том, что его имущество приобретается с целью дальнейшей передачи в аренду.

3.      Роль лизингополучателя активна и заключается в определении продавца и приобретаемом имуществе. При этом, если в договоре данная обязанность не возлагается на лизингодателя, то последний в соответствии с нормой ст. 665 ГК РФ освобождается от ответственности за выбор продавца и предмета договора.

4.      Передача лизингового имущества осуществляется продавцом, однако ответственность возлагается законом на лизингодателя. Так, в случае просрочки передачи имущества, если она допущена по обстоятельствам, за которые отвечает лизингодатель, лизингополучатель вправе согласно п. 2 ст. 668 ГК РФ потребовать расторжения договора и возмещения убытков.

5.      С момента получения имущества риск его случайной гибели возлагается на лизингополучателя (ст. 669 ГК РФ), тогда как по общему правилу ст. 211 ГК РФ риск случайной гибели или случайного повреждения имущества несет его собственник.

Сторонником самостоятельности договора лизинга является Решетник И. А., которая полагает, что «договор лизинга интегрирует разнородные по своей природе элементы, среди которых можно выделять черты отношений арендного типа, купли-продажи, договоров об оказании юридических и фактических услуг» [7, с. 12]. Сочетание этих элементов в договоре лизинга сформировало особые качества и признаки, которые характеризуют специфическую правовую сущность данного договора. Это заключение позволяет ему прийти к выводу «об объективно сложившихся предпосылках выделения договора лизинга в качестве самостоятельного правового института и обособления норм, регламентирующих лизинговые отношения в рамках ГК РФ в отдельную главу, содержащую правила о договоре лизинга как одном из типичных договоров» .

Данная теория нашла свое место в арбитражной практике и получила название кредитной (кредитно-посреднической / кредитно-залоговой) теории, которая рассматривает лизинг как «смешанный договор, сочетающий в себе черты кредита и ведения чужого дела».

Егоров А. В., одним из первых показавший ценовые различия между подходами лизинга как аренды и как финансирования, полагает, что законодательство и практика должны стремиться к тому, чтобы рассматривать лизинг как одну из форм кредитования, при которой кредитор не выдает заемщику деньги, на которые тот покупает конкретную вещь и передает ее в залог кредитору, а сам вкладывает эти деньги в указанную вещь и передает их заемщику вместе с ней, сохраняя за собой право собственности [3, с. 42]. По его мнению, «выглядит это все как передача вещи, хотя реально это передача сокрытых в вещи денег». Так как в арендной конструкции лизинга налицо противоречие формы и содержания (кредитование, осложненное элементами ведения чужого дела), являющееся первопричиной всех расхождений в судебной практике. Егоров А. В. считает, что, если не перейти на полноценную кредитную схему лизинговой операции с одновременными существенными корректировками ГК РФ, эти противоречия снять не удастся [3, с. 42].

Существующие разногласия относительно места договора лизинга в системе гражданско-правовых договоров отнюдь не способствует единообразию правоприменительной практики. И если в первом десятилетии XXI века преобладала арендная теория лизинга, то в настоящее время можно говорить о доминировании теории самостоятельности лизинга, возникшей в конце первого десятилетия (например, Постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18.05.2010 г. № 1729/10, от 12.07.2011 г. № 17389/10). Переход отразился в принятых вслед за Определением Конституционного Суда РФ, где однозначно подчеркивалась арендная сущность лизинга, разъяснениях Пленума ВАС РФ . Положения Пленума раскрывали лизинг как финансирование, суть которого заключается в том, что «лизингодатель кредитует лизингополучателя путем оплаты приобретаемого для него оборудования, которое служит обеспечением имущественных интересов кредитора (лизингодателя) на случай неисполнения должником (лизингополучателем) денежных обязательств» .  Конечно, изданное Пленумом ВАС РФ Постановление касалось только возвратного лизинга, который однако на практике имел большее распространение, чем финансовая аренда без последующего перехода права собственности к лизингополучателю.

О завершающемся переходе от арендной теории к концепции самостоятельности лизинга свидетельствует разработанный с целью совершенствования гражданско-правового  регулирования лизинговой деятельности в 2018 г. Министерством финансов РФ . Несмотря на то, что проект не принят, видится, что предложенный вариант законодательно закрепит де-факто сложившийся в российской судебной практике переход лизинга от арендной модели правового регулирования финансового лизинга к модели обеспеченного финансирования, в соответствии с которым право собственности на предмет лизинга сохраняется за лизингодателем для целей обеспечения денежного обязательства лизингополучателя по возврату предоставленного ему финансирования. Принятие законопроекта устранит возникшее несоответствие между действующей нормативной базой, сложившейся правоприменительной практикой и международными нормами, обеспечит условия для уменьшения правовой неопределенности, расходов на судебные издержки и взыскание лизингового имущества, что будет способствовать снижению рыночных ставок по лизингу и обеспечит стимулы для обновления основных фондов посредством финансового лизинга.

Таким образом, имеет место постепенный переход в течение нескольких десятилетий от арендной теории лизинга к доминированию в юридической литературе мнения, подкрепленного судебной практикой, о необходимости выделения договора лизинга в качестве самостоятельного договора. Поэтому изменения лизингового законодательства, остающегося неизменным длительный период, крайне необходимы. Принятие федерального закона, определяющего договор лизинга в качестве самостоятельного типа договора, разрешит накопившиеся противоречия между действующим законодательством и сложившейся судебной практикой.

Список литературы

  1. Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Договоры о передаче имущества. Кн. 2. / М. И. Брагинский, В. В. Витрянский. 4-е изд., стереотипное. М. : Статут, 2002. – 729 с.
  2. Громов С. А. Коренной поворот в практике применения законодательства о лизинговой деятельности // Вестник гражданского права. 2011. № 1. С. 32.
  3. Егоров А. В. Лизинг: аренда или финансирование? // Вестник ВАС РФ. 2012. № 3. С. 47.
  4. Журавлева Т. Г. Сущность договора лизинга и проблемы его квалификации // Молодой ученый. - 2019. - № 7 (245). - С. 185-188.
  5. Журавлева Т. Г. Сущность договора лизинга и проблемы его квалификации // Молодой ученый. - 2019. - № 7 (245). - С. 185-188.
  6. Прудникова А. Е. Договор лизинга в системе договора аренды // Политемат. сетевой электрон. науч. журн. Кубанского госуд. аграрного ун-та. 2014. № 104 (10). С. 6.
  7. Решетник И. А. Гражданско-правовое регулирование лизинга в РФ: Автореф. дис... канд. юр. наук. Пермь, 1998. С. 12.
  8. Сергеев А. П. Гражданское право : учебник для вузов в 3 т. Т. 2. М., 2017. – 768 с.

Предоставляем бесплатную справку о публикации,  препринт статьи — сразу после оплаты.

Прием материалов
c по
Осталось 3 дня до окончания
Размещение электронной версии
Загрузка материалов в elibrary